Ю.Е. Березкин, Е.Н. Дувакин

Тематическая классификация и распределение фольклорно-мифологических мотивов по ареалам

Аналитический каталог

Введение
Библиография
Этносы и ареалы

N10C. Видны внутренности. (.33.).35.-.37.39.40.

Описывается девушка, сквозь тело которой видны ее внутренние органы или проглоченная ею пища. Это признак красоты.

(Казахи), манси, тундровые ненцы, эвены, центральные(?) якуты, негидальцы, нанайцы, тундровые юкагиры, азиатские эскимосы.

(Ср. Туркестан. Казахи [отметим брак легендарного отца Едигея Баба Тüктü с девушкою из подводного царства с козьими ногами и телом с просвечивающими внутренностями, на которую муж не должен смотреть, когда она снимает сапоги или рубаху под страхом, что она должна будет его покинуть]: Мелиоранский 1905: 14).

Западная Сибирь. Манси (д. Хошлог, Березовский р-н, 1959 г.) [«Какой выросший герой, какой выросший богатырь, что недавно съел – насквозь просвечивается!»]: Ромбандеева 2005, № 5: 70-71, 73 (в том числе манс. оригинал); тундровые ненцы [о красивой девушке старики молодым людям говорят: «Семь дней назад съеденные ею продукты насквозь просматриваются!»]: Вэлла 2004: 122 (в том числе ненецк. оригинал).

Восточная Сибирь. Западные эвены (Догдо-Чыбагалахский наслег Момского р-на, 1955 г.) [эпизод эпического сказания: «“Я сын Омчэни. Пришел сюда, услышав о том, что черт берет женщину в жены. Лучше покажите эту девушку поскорей”. Из мехового одеяла встала она {дочь богатого старика}, шерсть мехового одеяла прилипла к ней, (такая) прозрачная, что съеденную почку можно было видеть почкой, съеденную печень – печенью. И эвен, как полагается, влюбился в нее так, что чуть на спину не упал»]: Лебедев 1978, № 1: 117 (эвенск. оригинал), 133 (рус. перевод); эвены [эпизод эпического сказания: «опустилась женщина необычайной красоты: съеденный жир был виден насквозь, съеденное мясо было видно насквозь»]: Лебедева 1981: 102 (в том числе эвенск. оригинал); охотские эвены (пос. Арка Хабаровского края, 1969 г.) [эпизод эпического сказания: «И спустилась девушка дивной красы: съеденный жир был виден насквозь, съеденное мясо было видно насквозь. Это была Нелтэк»]: Лебедева 1982: 92; якуты (группа не указана; центральные?) [эпизод олонхо: «Вид его самой юной, любимой больше всего среди членов семьи дочери Хотӯны представляет собой солнечный свет; ее лицо – белое серебро, ее румянец на щеках – красное золото, ее брови – черное серебро, ее косы семь саженей длины, ее пища – воздух, ее питье – роса. Через платье просвечивает ее тело, через тело – ее кости, через кости – ее костный мозг; если она съест белое, то видно это белое; если она съест черное, то видно это черное; земля, по которой она шагает, становится брюшным жиром; земля, на которой она лежит, становится подгривным жиром; земля, по которой она бежит, становится сальником; на кого она посмотрит, тот начинает смеяться; кого она коснется, тот становится совершенно сытым; руку, которую она протянет, дает счастье. Молодая женщина была слишком прекрасна, чтобы это можно было выразить, слишком необыкновенна, чтобы это можно было рассказать»]: Бётлингк 1989: 117 (якут. оригинал и нем. перевод в Böhtlingk 1851 (1): 90).

Амур – Сахалин. Негидальцы (р. Удан, 1927 г.) [«Затем Невхан скрылся в погоне за косулей. Та-а-к, так гонится, там вот в низовьях реки видит – косуля только белеется на бегу. Так гонится (за ней). Так гнался-гнался и до одной деревни дошел. Из той деревни одна женщина с парой серебряных ведер за водой идет. Проходя сбоку от женщины, Невхан смотрит – очень красивая женщина: ею белое съеденное белеет, черное съеденное чернеет, красное съеденное краснеет – очень красивая женщина (прозрачная как стекло). Невхан той женщине только дважды (=туда-сюда незаметно) махнул рукой. И вот, когда он махнул, кольцо женщины к нему пришло, и его кольцо к женщине ушло – (они) своими кольцами обменялись. Затем Невхан дальше идет, за своей косулей гонится»]: Цинциус 1982, № 34: 171-172; нанайцы: Киле 1996: 24 [«К постоянным формулам относится и описание красоты героини: Туривэ декпини турмэмди, бохорива декпини-тэни бомборди, моӊгони-тани эмуту туэри гормакса чагдяни-мат чагдян, нуктэни-тэни сахарини инда топсиӊкини-мат бичин – “...красавица, светлая, совсем прозрачная, такая, что видно, как съеденная ею горошина зеленеет, а проглоченные ягодки алым цветом отливают: шея ее белая-пребелая, словно зимний мех зайца, волосы уложены на голове так, словно черная-пречерная собачка свернулась калачиком”»], 320-321 (нан. оригинал и рус. перевод, текст № 31) [эпизод сказки: «Мэргэн стал просить ее пойти с ним. Зайчиха не соглашается. Долго он упрашивал, уговаривал ее, наконец та согласилась. Увел ее мэргэн к себе. Украсил Зайчиху: повязал ей серебряную и золотую тесьму. Стали они так жить. И вот однажды родители мэргэна проснулись рано утром и видят – на груди мэргэна спит красавица, светлая, совсем прозрачная, такая, что видно, как съеденная ею горошина зеленеет, а проглоченные ягодки алым цветом отливают; шея ее – белая-пребелая, словно зимний мех зайца, волосы уложены на голове так, словно черная-пречерная собачка свернулась калачиком. Старик и старуха между собой переговариваются: неспроста наш сын спал с Зайчихой – знал, кто она такая. Девушка осталась у них и стала женою мэргэна»]; нанайцы: Киле 1996: 194-195 (нан. оригинал и рус. перевод, текст № 16) [«Невеста-пудин была красавицей из красавиц. Вся насквозь просвечивается – видны и почки, и печень. Мать и отец растили ее в такто {амбар} на высоких столбах. От этого такто шла тропинка вниз к материнскому роду, а вверх тянулась нить к небу»].

СВ Азия. Тундровые юкагиры: Курилов 2005 (Нижнеколымский р-н) [эпизод сказки: «Вот зашли {братья} – сидят девушки прямо-таки с прозрачными телами [букв.: «видно съеденное ими»], расчесывают волосы»]: 32, 480; Bogoras 1918, № 8 (западные районы колымской тундры, 1895 г.) [«In the house was a very pretty girl, so pretty that all the food she swallowed was visible though her transparent body»]: 25.

Арктика. Азиатские эскимосы (Наукан) [«Сел человек с этими людьми в байдару, скоро приехали в селение. Все к жилищу пошли, он за ними следом. Стал с ними разговаривать, никто ему не отвечает. Вошли в жилище. Всех приглашают поесть, а его не замечают. Снова стал он их расспрашивать, а они не слышат его. Стал он тогда по жилищам без страха ходить: все равно его никто не видит и не слышит. В одну ярангу вошел – такую красавицу увидел! Чистая вся да прозрачная. Через светлую кожу весь скелет и внутренности видно»]: Меновщиков 1974, № 8: 66.