начальна€ personalia портфель архив ресурсы о журнале

[ предыдуща€ стать€ ] [ к содержанию ] [ следующа€ стать€ ]


ћихаил √арнцев†

ƒамаский о невыразимом

 ак заметил ¬алери, Унаилучшим €вл€етс€ такое произведение, которое дольше других хранит свою тайнуФ[1]. ¬ этом смысле бесспорным философским шедевром может быть признан трактат Уќ первых началахФ[2], написанный на закате античности последним схолархом платоновской јкадемии ƒамаскием (ум. после 538 г.). ≈сли отнестись к названному трактату лирически, то в нем, наверное, видна Упоследн€€ улыбка умиравшей тогда античной философииФ[3]; если обозреть его педантически, то умственному взору предстает апоретическое сочинение, выдел€ющеес€ Упрежде всего своей диалектической изощренностьюФ[4]. ќднако и эта безрадостна€, но и беспечальна€ УулыбкаФ, и эта Удиалектическа€ изощренностьФ отмечены печатью загадочности. ¬едь даже целеустремленный читатель, пыта€сь окончательно определитьс€ в своем доверии или недоверии к тому, что сказано и разъ€снено в книге ƒамаски€, вр€д ли сумеет хот€ бы приблизительно определить, на что в ней намекаетс€, если он не сподобитс€ соприкоснутьс€ с тем, что в ней таитс€.

¬ самом деле, странно, что такой, казалось бы, вполне рассудочный жанр, как Узатруднени€ и разрешени€ ихФ, совместим и с поистине титаническими усили€ми мысли, вознамерившейс€ убедитьс€ то ли в собственной мощи, то ли в собственном бессилии, с драматической напр€женностью духовного поиска, предпринимаемого лишь ради нескольких выстраданных намеков на искомое, и с обреченно-покорным прин€тием угрозы самоопровержени€ приводимых аргументов. —коль ни велик подчас соблазн увидеть в трактате ƒамаски€ виртуозную, но малоплодотворную игру ума или, воспротивившись как бы нав€зываемой ею театральности интеллектуальных ужимок, заподозрить автора в неискренности, внимательное и непредвз€тое изучение трактата Уќ первых началахФ подтверждает, что ƒамаский Ч искренний и глубокий философ, готовый в мысл€х и речени€х идти до крайних пределов познаваемого и молчаливо устремленный к тому, что за этими пределами, Ч к абсолютно невыразимому.

ѕоскольку апоретика трактата Уќ первых началахФ в значительной мере определ€етс€ искусными вариаци€ми на тему, заданную первой гипотезой платоновского УѕарменидаФ, есть смысл кратко охарактеризовать суть этой антиномичной и апофатической гипотезы.  лючевую антиномию первой гипотезы можно представить в следующем виде: У≈сли единое Ч единое (ei en en)Ф (Parm. 142c3)[5], то Уединое ни есть единое, ни есть (to en oute estin oute estin)Ф (Parm. 141e12). –адикальностью такой посылки и обусловлена неизбежность апофатических заключений о том, что дл€ единого нет имени, о нем не сказать ни слова, оно за пределами научного знани€, чувственного воспри€ти€ и мнени€ (см.: Parm. 142a3-6).

ѕлотин использовал первую гипотезу УѕарменидаФ дл€ обосновани€ своего преимущественно апофатического учени€ о Удействительно едином (ontwV en)Ф (V 4, 1, 12)[6], или Упервом едином, кое есть единое в более точном смысле (to prwton en, o kuriwteron en)Ф (V 1, 8, 25), и ревниво оберегал единство этого сверхбытийного и сверхразумного начала. » хот€ между акаузальной трактовкой абсолюта в себе, т.е. вне каких бы то ни было св€зей с иным, и каузальной трактовкой абсолюта как первопричины всего другого, нежели он сам, порой возникали трени€, дело не доходило до признани€ возможности Урасщеплени€Ф единого.

ќднако уже ямвлих, если судить по доксографическим сводкам ѕрокла, основательно обновил плотиновскую интерпретацию первой гипотезы[7]. ѕри этом речь шла не просто о своеобразном истолковании первой гипотезы, но и о его соответствии результатам во многом приоритетной экзегезы У’алдейских оракуловФ. Ќапример, немаловажным становилс€ вопрос о том, как отнестись к умопостигаемой триаде Уотец (pathr), сила (dunamiV), ум (nouV)Ф, постулировавшейс€ на основе У’алдейских оракуловФ, Ч не согласитьс€ ли, скажем, с ѕорфирием, у которого УотецФ Ч единственное начало всего. ямвлих не согласилс€ с ѕорфирием, а, по сообщению ƒамаски€, допустил два начала, предшествующих первой умопостигаемой триаде (Уотец, сила, умФ): Уначало совершенно неизреченное (panth arrhtoV) и начало, не св€занное с триадой (h asuntaktoV proV thn triada)Ф (W.-C., 2, 1, 6-7)[8], или просто единое[9].

ƒамаскию, безусловно, импонировал УдуализмФ ямвлиха, и его не очень привлекала позици€ ѕрокла и других неоплатоников, не последовавших примеру ямвлиха и рассматривавших единое как единственное высшее и неизреченное первоначало. ѕо мнению же ƒамаски€, которого изр€дно смущала така€ смелость Ч называть (положим, УединымФ) не могущее быть хоть как-то названным[10], превыше единого как неизреченной (но в относительном смысле) первопричины всего необходимо пусть и намеком указать начало совершенно невыразимое. ѕричем Усовершенно невыразимое (panth aporrhton) невыразимо так, что о нем невозможно утверждать и то, что оно невыразимо; единое же невыразимо так, что оно ускользает от вс€кого составлени€, присущего рассуждению и имени, и от вс€кого отделени€, такого, как отделение познаваемого от познающегоФ (W.-C., 1, 10, 22 - 11, 2).

ќбосновыва€ исходное различение совершенно невыразимого и единого, ƒамаский был готов сделать своим союзником самого ѕлатона. ќб этом красноречиво свидетельствует приводимый ниже пассаж из трактата Уќ первых началахФ. У≈диное, как говорит ѕлатон, если оно есть, не есть единое; и если оно не есть, то никакое слово не будет соответствовать ему, так что нет и отрицани€ его; но дл€ него нет и имени (ибо им€ не просто); и нет ни какого-либо мнени€ о нем, ни научного знани€ (ибо они не просты, и сам ум не прост), так что единое совершенно непознаваемо и неизреченно [см.: Parm. 141e9-142a6]. ѕочему же мы отыскиваем нечто иное по ту сторону неизреченного? ѕожалуй, ѕлатон, рассматрива€ единое как промежуточное звено, невыразимым образом возвел нас до обсуждаемого теперь невыразимого, кое по ту сторону единого, именно посредством исключени€ единого так же, как посредством исключени€ других вещей он привел нас к единому; ведь он показал в У—офистеФ, что единое в чистом виде он понимает как представленное в некотором утверждении, доказыва€, что само по себе оно предшествует сущему [см.: Soph. 244b6-245a10]. Ќо если, возвысившись и до единого, ѕлатон безмолвствовал, то ему казалось пристойным о том, что совершенно невыразимо, хранить полное молчание согласно старинному обычаюФ (W.-C., 1, 9, 3-18). — одной стороны, ƒамаский акцентировал антиномичность первой гипотезы УѕарменидаФ, а с другой Ч постаралс€ показать, что ѕлатон, безмолвству€, возвысилс€ не только до единого, но и до совершенно невыразимого.

’от€ сам ƒамаский сознавал, что, называ€ высшее первоначало УневыразимымФ, он оп€ть-таки пользовалс€ Умедвежьими услугамиФ €зыка, тем не менее он не считал такое именование как-то выражающим суть именуемого. У≈сли, Ч писал он, Ч говор€ о нем это, а именно: что оно Ч невыразимое, что оно Ч св€тилище всего, что оно Ч непостижимое, мы обращаем наше рассуждение против него самого, то надлежит знать, что это Ч имена и пон€ти€, относ€щиес€ к тем родовым потугам нашей мысли, кои, будучи настолько многочисленными, дабы дерзнуть исследовать то начало, останавливаютс€ в преддверии св€тилища и хот€ не вещают ни о чем из того, что присуще тому началу, но показывают наши собственные состо€ни€ по отношению к нему и наши затруднени€ относительно него, и неуспехи в разрешении их, и показывают не €вно, а посредством намековФ (W.-C., 1, 8, 12-19).

“ема Уродовых потуг (wdiV)Ф души, несмотр€ на напр€женные мыслительные усили€ никак не могущей Уразродитьс€Ф знанием о неизреченном, проникновенно трактовалась ѕроклом и стала одной из излюбленных тем рассуждений ƒамаски€, который в своей апоретической метафизике начал нисколько не чуралс€ тонкостей психологии УакушерстваФ, обреченного на провал. Ќапоминани€ же о том, что имена, прилагаемые нами к высшему первоначалу, раскрывают не его невыразимую природу, а лишь Унаши собственные состо€ни€ по отношению к нему (ta oiДkeia paqh periИ auto)Ф (W.-C., 1, 8, 17), были характерны не только дл€ ƒамаски€, но и дл€ других неоплатоников, начина€ с ѕлотина. “ак, по утверждению ѕлотина, называ€ единое УпричинойФ или УтемФ, Умы, как бы извне обега€ единое, стремимс€ истолковывать свои состо€ни€ (ta autwn paqh), то будучи близ него, то отпада€ из-за затруднений касательно негоФ (VI 9, 3, 52-54). ќднако ƒамаский решительнее и гораздо чаще, чем другие неоплатоники, подчеркивал всю условность именовани€ абсолюта, вид€ в ней неизбежную плату за склонность человека перед лицом неведомого и запредельного драматизировать свои внутренние состо€ни€[11].

–адикальна€ апоретика невыразимого подталкивала ƒамаски€ к пересмотру отдельных основоположений традиционной неоплатонической генологии, которыми дорожил, например, ѕрокл. ¬осславл€€ Убеспричинно сущую причинность (anaitЕwV aiЗtion[12], свойственную первоначалу, ѕрокл давал пон€ть, что каузальна€ трактовка абсолюта как первопричины всего оправдывает применимость к нему имен УблагоФ и УединоеФ[13] и позвол€ет вы€вить взаимодополнительность утвердительного и отрицательного путей восхождени€ к высочайшему[14]. ƒамаский же в своей УконцепцииФ совершенно невыразимого выдвигал на первый план акаузальную трактовку абсолюта и ставил под сомнение эвристическую эффективность теологической катафатики. ќн находил немало поводов, чтобы выразить скептическое отношение к аналогии. У¬едь, Ч писал он, Ч нет ничего, что у того начала было бы общим со здешними вещами, и ему не может быть присуще что-либо из того, что высказываетс€, мыслитс€ и предполагаетс€; стало быть, оно не есть ни единое, ни многое, ни то, что €вл€етс€ порождающим, или производ€щим, или как бы то ни было выступающим причиной, ни кака€-то аналоги€, ни подобиеФ (W.-C., 1, 22, 7-11) .

’от€, с завидным посто€нством подчеркива€ безусловную несоизмеримость абсолютно невыразимого и всего остального, ƒамаский относилс€ к Уvia negativaФ с большим доверием, чем к Уvia positivaФ, все же его не слишком вдохновл€ла и действенность теологической апофатики. » если ѕрокл, стремившийс€ уподобитьс€ ѕармениду платоновского УѕарменидаФ, который Упосредством отрицани€ отринул все отрицани€ (per negari et ipse removit abnegationes)Ф[15], возлагал особые надежды на Уотрицание отрицани€Ф[16], то ƒамаский, похоже, не был склонен раздел€ть эти надежды. У» отрицание Ч некое рассуждение, и отрицаемое Ч вещь, Ч писал он, Ч а то начало есть ничто и, стало быть, не отрицаемое, и совершенно невыразимое словами, и не познаваемое никоим образом, так что даже невозможно отрицать отрицание; но полное самоопровержение (peritroph) рассуждений и мыслей Ч это воображаемое нами доказательство того, о чем мы говоримФ (W.-C., 1, 21, 15-20). “ермин peritroph, широко использовавшийс€ скептиками и обозначавший УсамоопровержениеФ, или Уобращение рассуждени€ против него самогоФ[17], нередко употребл€лс€ в трактате Уќ первых началахФ. Ёто слово звучало как приговор, вынесенный человеческим разумом самому себе[18]: его бесплодные попытки выразить пребывающее за пределами €зыка и мышлени€ давали повод заговорить о необходимости молчани€. «аговоривший €зыком скептиков неоплатоник не уставал напоминать о том, что всем рассуждени€м о невыразимом Ч один конец.

 оль скоро по времени написани€ трактат ƒамаски€ Уќ первых началахФ недалеко отстоит от УјреопагитикФ, созданных неизвестным христианским автором[19] в последней четверти V в. или в начале VI в., нелишне сравнить труд ƒамаски€ с трактатами ѕсевдо-ƒиониси€ У0 божественных именахФ и Уќ таинственном богословииФ. ƒаже поверхностное сравнение их показывает, насколько высокопарность стил€ ѕсевдо-ƒиониси€ јреопагита контрастирует со стилистической воздержанностью ƒамаски€. ќбъ€снение этого контраста не лежит на поверхности и требует вы€снени€ принципиальных установок ѕсевдо-ƒиониси€. «адача ѕсевдо-ƒиониси€ јреопагита как теолога-УпеснословаФ состо€ла в том, чтобы, с одной стороны, воспеть приличествующие Ѕогу имена, исход€ из Убоговидно изъ€сненного нам св€щенными речени€ми (ta qeoeidwV hmiЛn eЩk twn Гierwn logiЕwn eЩkpefasmeЪna)Ф (PG, 3, 588C), а с другой Ч Усверхсущностно воспеть сверхсущностного посредством отъ€ти€ всех сущих (ton uperousion uperousЕwV umnhsai dia thV pantwn twn ontwn afaireЪsewV)Ф (PG, 3, 1025A). 0чевидно, у ѕсевдо-ƒиониси€, предававшегос€ Усв€щенному песнословию (thn iГeran umnologiЕan)Ф (PG, 3, 589D), сами отрицани€ и отъ€ти€ слагались в гимн запредельному. —воей апофатикой, котора€ отнюдь не была нема и индифферентна, ѕсевдо-ƒионисий давал пон€ть: дабы сказать безусловное УдаФ Ѕогу, нужно сказать решительное УнетФ всему остальному. Ќо антиномичность его определений, взламыва€ формально-логические препоны, одновременно свидетельствовала о его умении говорить €зыком отрицаний и антиномий, предуготовл€вшим к тому, чтобы, Уничегонезнанием познава€ то, что превыше ума (tw mhdeЭn ginwskein, upeЭr noun ginwskwn)Ф(PG, 3, 1001A), ум отрешилс€ от самого себ€.

ѕодобно ѕроклу, в сочинени€х которого апофатика была призвана стать положительно результативной и теологическому €зыку в его отрицательном применении было уготовано наставить на истинный путь к абсолюту, ѕсевдо-ƒионисий, чье доверие к возможност€м теологического дискурса основывалось на способности последнего самоустранитьс€ в нужный момент, представал апологетом Усведущего незнани€Ф, добытчиком сверхразумного знани€ посредством незнани€ и сторонником Удиалектической логикиФ, допускавшей утверждение через отрицание, в частности, через отрицание отрицани€ и утверждени€, отъ€ти€ и полагани€. Ёти, по удачному выражению ћортли, Улингвистические маневрыФ[20] предполагали драматизацию отношений к теологическому €зыку, увенчивавшуюс€ провозглашением необходимости его самопожертвовани€ ради высшей цели.

ѕричем, хот€ в трактате Уќ божественных именахФ использовалс€ термин Усверхнепознаваемый (uperagnwstoV)Ф (см., напр.: PG, 3, 592D, 593B, 640D), вр€д ли стоит видеть в этом термине, скроенном по типичным дл€ УјреопагитикФ словообразовательным выкройкам, основание дл€ сближени€ УагностическойФ позиции ѕсевдо-ƒиониси€ с позицией ƒамаски€, который своими уроками Усверхнезнани€ (uperagnoia)Ф (W.-C., 1, 84, 18) призывал Увступить в пустоту (kenembateiЛn)Ф (W.-C., 1, 8, 1) и постаратьс€ посредством Уполного незнани€, пренебрегающего вс€ким знанием (panteleЛi agnoia th pasan gnwsin atimazoush)Ф (W.-C., 1, 11, 16), растворитьс€ в ней[21].

ќстаетс€ добавить, что Унеизреченное чт€ целомудренным молчанием (ta arrhta swfroni sugh timonteV)Ф (PG, 3, 589B), христианские теологи вроде ѕсевдо-ƒиониси€ были не прочь прибегнуть к молчанию как ненав€зчивому про€влению благочестивости. Ќапример, в трактате УDe mystica theologiaФ ѕсевдо-ƒионисий за€вл€л, что таинства богослови€ Уокутаны сверхсветлым мраком сокровенно таинственного молчани€ (kata ton upeЪrfwton eЩgkekaluptai thj krufiomustou sighV gnofon)Ф (PG, 3, 997AB). ќднако Утеологи€ молчани€Ф едва ли всецело устраивала Урелигию откровени€Ф и санкционировалась ею отнюдь не затем, чтобы УзамалчиватьФ Ѕога, а дл€ того, чтобы предотвратить словесное УразбазариваниеФ сакрального. ѕожалуй, такую роскошь, как Усверхсветлый мрак молчани€Ф, не мог позволить себе иронично относившийс€ к словесам ƒамаский, у которого хватило духа подобрать дл€ оценки своих речей о невыразимом словцо Упуста€ рапсоди€Ф (W.-C., 1, 20, 8-9).

Ёдикт 529 г. императора ёстиниана заставил ƒамаски€ прекратить публичное изложение в его афинской школе учени€ о высочайшем, но никакие запреты не могли коснутьс€ неотчуждаемой об€занности философа Усохран€ть молчание, пребыва€ в невыразимом св€тилище душиФ (W.-C., 1, 22, 14-15). ¬се шло своим чередом, все вставало на свои места во времени и в вечности: и очередна€ громка€ победа официальной идеологии, и сосредоточенное молчание уединившегос€ в самом себе УопальногоФ философа.

“ексты ƒамаски€, разделив судьбу текстов —ириана, √ерми€, ќлимпиодора и многих других поздних неоплатоников, практически неизвестны русско€зычному читателю[22]. —лабым утешением служит то обсто€тельство, что на русский €зык были переведены некоторые доксографические пассажи ƒамаски€[23]. ќстаетс€ наде€тьс€, что отечественной читающей публике когда-нибудь будет предложен полный русский перевод трактата Уќ первых началахФ.

ѕока суд да дело, в приложении к данной статье публикуетс€ перевод одной, но далеко не последней по важности, главы из трактата ƒамаски€ Уќ первых началахФ. ¬ издании –юэл€ эта глава Ч шеста€ по счету[24] (нумераци€ сохранена ¬естеринком),  омбе в своем французском переводе дал ей название Уќ непознаваемости невыразимогоФ. ѕеревод выполнен мною по изданию: Damascius. Traité des premiers principes / Texte établi par L. G. Westerink et traduit par J. Combès. Vol. 1. Paris, 1986. P. 11, 17 Ч 14, 19.



[1] ¬алери ѕ. ќб искусстве. ћосква, 1993. —. 121.

[2] ѕолное заглавие Ч У«атруднени€ относительно первых начал и разрешени€ ихФ ('AporЕiai kaiИ luseiV periИ twn prwtwn arcwn).

[3] Ћосев ј. ‘. »стори€ античной эстетики. ѕоследние века.  нига 2. ћосква, 1988. —. 340.

[4] Rappe S. Scepticism in the Sixth Century? DamasciusТ Doubts and Solutions Concerning First Principles // Journal of the History of Philosophy. Vol. 36. No. 3. 1998. P. 337.

[5] ѕереводы цитат из УѕарменидаФ выполнены по изданию: Platonis Opera / Recognovit brevique adnotatione critica instruxit I. Burnet. T. 2. Oxonii, 1991 (19-th impression).

[6] “ексты ѕлотина переведены по изданию: Plotini Opera / Ediderunt P. Henry et H.-R. Schwyzer. T. 1-3. Paris; Bruxelles, 1951Ц1973.

[7] —м.: Bonetti A. Dialettica e religione nellТinterpretazione neoplatonica della prima ipotesi del Parmenide // Rivista di filosofia neo-scolastica. An. 72. Fasc. 1. 1980. P. 30.

[8] ¬се переводы текстов ƒамаски€ выполнены по изданию: Damascius. Traité des premiers principes / Texte établi par L. G. Westerink et traduit par J. Combès (сокращенно: W.-C.). Vol. 1-3. Paris, 1986Ц1991.

[9] ѕо мнению ƒиллона, именно таким путем ямвлих пыталс€ разрешить противоречие между абсолютно трансцендентным единым и твор€щей первопричиной (см.: Dillon J. Iamblichus of Chalcis (c. 240-325 A. D.) // Aufstieg und Niedergang der Römischen Welt (ANRW). Teil II: Principat. Bd. 36.2. Berlin; New York, 1987. P. 881).

[10] ¬прочем, и ѕлотин уже в раннем трактате V 4 [7] характеризовал Удействительно единоеФ как то, Укасательно коего и то, что оно есть единое, Ч ложь (kaqou yeudoV kaiИ to eЮn eiНnai)Ф (V 4, 1, 8-9).

[11] ѕо словам ƒамаски€, египт€не называли невыразимое начало Унепознаваемым ћракомФ, Ућраком превыше вс€кой мыслиФ и Увеликой “айнойФ, Ускорее драматизиру€ (ektragwdounteV) наши состо€ни€, нежели пыта€сь хоть как-то разъ€снить то началоФ (W.-C., 2, 30, 12-13). √овор€ о УдраматизацииФ внутренних состо€ний человеком, который испытывает их, будучи обращен к невыразимому, ƒамаский тонко подметил напр€женность экзистенциальной ситуации: экстатическа€ т€га к тому, что за пределами внутреннего опыта и здешнего существовани€, побуждает представл€ть в гиперболизированном виде и сам этот опыт, и само существование.  ак не менее тонко заметил Ѕатай, Усосто€ний экстаза или восхищени€ достигают, лишь драматизиру€ существование вообщеФ (Bataille G. LТexpérience intérieure. Paris, 1997. P. 22).

[12] Proclus. Théologie platonicienne / Texte établi et traduit par H. D. Saffrey et L. G. Westerink. Livre 2. Paris, 1974. P. 58, 24.

[13] У“у непознаваемость, Ч писал ѕрокл в трактате Уќ платоновской теологииФ, Ч котора€ есть в сущих сообразно их единению с первым, мы не пытаемс€ ни познавать, ни выказывать именем; но, поскольку мы более способны взирать на их исхождение и возвращение, мы прилагаем к первому, совсем как св€щенные изображени€, два имени, извлека€ их из того, что ниже него, и определ€ем два способа восхождени€, св€зыва€ один, осуществл€емый посредством аналогии, с названием блага, а другой, осуществл€емый посредством отрицаний, с названием единого. ѕоказыва€ именно это, ѕлатон в У√осударствеФ разом и называет первое благîм, и совершает восхождение к нему посредством аналогии, в УѕарменидеФ же, допуска€ в качестве гипотезы само единое, вы€вл€ет посредством отрицательных заключений его запредельное сущим превосходствоФ (Proclus. Op. cit. P. 42, 16 - 43, 1).

[14] «а недвусмысленную консолидацию катафатической и апофатической теологии ратовал и испытавший вли€ние неоплатонизма христианский мыслитель ѕсевдо-ƒионисий јреопагит, по убеждению которого катафатика и апофатика не исключают, а, напротив, дополн€ют друг друга, или, как впоследствии скажет вдохновленный УјреопагитикамиФ »оанн —кот Ёриугена, Уво всем друг с другом согласны (in omnibus sibi invicem consentiunt)Ф (PL (= Patrologiae cursus completus. Series latina), 122, 461—).

[15] Proclus. Commentaire sur le Parménide de Platon. Traduction de Guillaume de Moerbeke / Édition critique par C. Steel. T. 2. Leuven, 1985. P. 521, 68.

[16] —м.: Beirwaltes W. Proklos. Grundzüge seiner Metaphysik. Frankfurt am Main, 1965. S. 361-366.

[17] —м., напр.: Burnyeat M. F. Protagoras and Self-Refutation in Later Greek Philosophy // The Philosophical Review. Vol. 85. No. 1. 1976. P. 44-69.

[18] ¬прочем, и ѕрокл €сно сознавал, что рассуждение о неизреченном внутренне противоречиво. ѕо его словам, Уесли и есть рассуждение о неизреченном, оно никак не перестает быть ниспровергаемым самим собою и боретс€ с самим собой (proV Шeauton diamacetai)Ф (Proclus. Théologie platonicienne / Texte établi et traduit par H. D. Saffrey et L. G. Westerink. Livre 2. Paris, 1974. P. 64, 8-9).

[19] ќ том, кто же был этим автором, гипотез хоть отбавл€й, но наперечет мало-мальски обоснованных, допускавших, например, авторство —евера јнтиохийского (гипотеза Ўтигльмайра, впрочем, неоднократно оспаривавша€с€ (см., напр.: Schiavone M. Neoplatonismo e Cristianesimo nello Pseudo Dionigi. Milano, 1963. P. 24-26)) или ѕетра »вера (гипотеза ’онигмана Ч Ќуцубидзе). ƒействительно, поскольку УјреопагитикиФ изначально пропагандировались северианами (умеренными монофиситами), к написанию этого псевдоэпиграфа предположительно мог быть причастен или сам —евер јнтиохийский, или кто-то из близких ему по духу людей (к слову, у молодого —евера и его друзей вызывала посхищение подвижническа€ жизнь одного из УветерановФ монофиситства ѕетра »вера, возглавл€вшего в монастыре в ћаюме Укружок ревностных аскетовФ (Stiglmayr J. Der sog. Dionysius Areopagita und Severus von Antiochien // Scholastik. Bd. 3. Hf. 1. 1928. S. 10)).  ак бы то ни было, бесспорна лишь зависимость УјреопагитикФ от неоплатонических идей и неоплатонической терминологии. “ак вот, известно, что в молодости —евер изучал сначала грамматику и риторику в јлександрии, а затем право в Ѕерите (см., напр.: Zacharie le Scholastique. Vie de Sévère // Patrologia Orientalis. T. 2. Paris, 1907. P. 11; 46-47). ќ том, с кем —евер тогда соприкасалс€, можно судить по кругу общени€ его почитател€, единомышленника и друга «ахарии —холастика, впоследствии епископа митиленского. “ак, пребыва€, как и —евер, в јлександрии, «ахари€ —холастик часто вел беседы с учеником ѕрокла јммонием, который, по словам «ахарии, Упокинув јфины и прибыв от ѕрокла [...], ныне выставл€ет себ€ мудрым и обещает ловко сделать мудрыми другихФ (PG (= Patrologiae cursus completus. Series graeca), 85, 1020A-1021A). ќбосновавшись же в Ѕерите, «ахари€ вступил в собеседование (по вопросу о сотворении мира) с одним из последователей јммони€ (см.: PG, 85, 1012A-1144A). —тоит отметить, что јммонию, в отличие от ѕрокла, были свойственны открытые выпады против Убогопротивных манихеевФ (Asclepius. In Aristotelis Metaphysicorum libros A Ч Z commentaria / Edidit M. Hayduck // Commentaria in Aristotelem graeca. Vol. 6. Pars 2. Berolini, 1888. P. 271, 33), и многие из его учеников (например, —импликий (см.: Hadot I. Die Widerlegung des Manichäismus im Epiktetkommentar des Simplikios // Archiv für Geschichte der Philosophie. Bd. 51. Hf. 1. 1969. S. 31-57)) выступили с критикой манихейства, кстати, не удержалс€ от нее и «ахари€ (см.: PG, 85, 1143B Ч 1144D). Ќо вернемс€ к —еверу. ”читыва€, насколько основательно он, если судить хот€ бы по его 123-й гомилии, был осведомлен в манихейской дуалистической доктрине, не составило бы особого труда, например, объ€снить непропорционально большой и тематически не слишком уместный, но увлеченный экскурс в область УэтиологииФ зла, который содержитс€ в УDe divinis nominibusФ IV, 18-35 (см.: PG, 3, 713D-736B) и €вл€етс€ не просто перепевом прокловского сочинени€ УDe malorum subsistentiaФ, не имевшего €вно выраженной антиманихейской направленности, а по сути дела антиманихейским трактатом внутри трактата Уќ божественных именахФ. »злага€ в 123-й гомилии У нигу гигантовФ ћани, —евер сообщал, что добро (свет) называетс€ манихе€ми Удревом жизниФ, а зло (мрак, матери€ (ulh Ч УдревесинаФ. Ч ћ.√.)) Ч Удревом смертиФ (см.: Texte zum Manichäismus / Ausgewählt und herausgegeben von A. Adam. Berlin, 1969. S. 11). ’от€ в изданных и переведенных ’еннингом турфанских фрагментах У ниги гигантовФ на среднеперсидском, уйгурском, согдийском и парф€нском €зыках (см.: Henning W. B. The Book of the Giants // Bulletin of the School of Oriental and African Studies, University of London. Vol. 11. Pt. 1. 1943. P. 52-74) отсутствует описание двух антагонистических начал как двух УдеревьевФ, тем не менее во второй главе написанного не позднее второй половины IV в. коптского манихейского трактата У ефалайаФ ( ефалайа, 16, 35-23, 13. Ч —м.:  ефалайа (У√лавыФ).  оптский манихейский трактат / ѕеревод с коптского, исследование, комментарий, глоссарий и указатель ≈. Ѕ. —магиной. ћосква, 1998. —. 66-71) содержитс€ повествование о том, что ћани, исход€ из толковани€ евангельской притчи о двух деревь€х (ћф. 7, 16-20), использовал словосочетани€ Удрево доброеФ и Удрево дурноеФ дл€ обозначени€ двух онтологических начал, доброго и злого (см.:  ефалайа, 22, 29-35). ¬полне возможно, что така€ интерпретаци€ была характерна и дл€ У ниги гигантовФ, излагавшейс€ —евером. ѕримечательно, что в последних 18 параграфах IV главы трактата Уќ божественных именахФ есть только две пр€мых ссылки на ѕисание: на все то же евангельское речение УЌе может дерево доброе приносить плоды худыеФ (ћф. 7, 18) и на слова Уѕослани€ »удыФ об ангелах, Уне сохранивших своего достоинстваФ (»уд. 6) (кстати сказать, в данном УѕосланииФ (»уд. 14-15) цитируетс€ У1-€  нига ≈нохаФ, библейский псевдоэпиграф, которым ћани при написании У ниги гигантовФ воспользовалс€ как одним из главных УпервоисточниковФ).  онечно, антиманихейска€ направленность УDe divinis nominibusФ IV, 18-35, подчеркивавша€с€ и схолиастом (по всей видимости, »оанном —кифопольским), заслуживает более внимательного изучени€ вне зависимости от того, св€зываетс€ ли она с именем —евера јнтиохийского или нет.

[20] Mortley R. From Word to Silence. II: The way of negation, Christian and Greek. Bonn, 1986. P. 240.

[21]  роме того, €сно, что, по мнению ѕсевдо-ƒиониси€, чем более высокую ступень иерархии занимают Унебесные умыФ, тем более они способны постигать Ѕога, и, как утверждаетс€ в трактате УDe coelesti hierarchiaФ, Уперва€ иерархи€ небесных умовФ (PG, 3, 209—) причастна Уперводанному познанию (prwtodotou gnwsewV)Ф (Ibid.) Ѕога. ѕо убеждению же ƒамаски€, абсолютно невыразимое недоступно не только дл€ человеческого познани€, Уоно непознаваемо даже дл€ божественного познани€ (agnwston kaiИ th qeia gnwsei)Ф (W.-C., 1, 19, 12).

[22] ¬ содержащемс€ в У»стории античной эстетикиФ ј. ‘. Ћосева тридцатистраничном обзоре философии ƒамаски€ можно найти предупреждение о том, что в трактате Уќ первых началахФ, написанном Утруднейшим €зыкомФ (Ћосев ј. ‘. »стори€ античной эстетики. ѕоследние века.  нига 2. ћосква, 1988. —. 337), Уƒамаский здорово треплет умственные нервы своего читател€Ф (Ћосев ј. ‘. ”к. соч. —. 362), но нет ни одной цитаты из этого трактата, что допустимо объ€снить либо экономией места, либо желанием уберечь пытливых читателей от излишней УнервотрепкиФ.

[23] —м., напр.: ‘рагменты ранних греческих философов. „асть 1. ћосква, 1989.

[24] —м.: Damascii Successoris Dubitationes et solutiones de primis principiis, in Platonis Parmenidem / Partim secundis curis recensuit, partim nunc primum edidit C. A. Ruelle. Pars 1. Parisiis, 1889. P. 9, 11Ч11, 15.


[ предыдуща€ стать€ ] [ к содержанию ] [ следующа€ стать€ ]

начальна€ personalia портфель архив ресурсы о журнале