стр. 155

     Ш. Дволайцкий.

     МИРОВОЕ ХОЗЯЙСТВО И КРИЗИС 1920 - 1921 Г.Г.*1

          Посвящается тов. В. Д.

     Кризис, переживаемый ныне мировым хозяйством, по широте и размаху не имеет себе равных в истории мирового капитализма. Все "классические" кризисы в первой половине XIX столетия, а также последующие потрясения мирового рынка и длительные экономические депрессии представляют собой небольшие бури по сравнению с тем опустошительным ураганом, который носится над капиталистическим миром вот уже 1 1/2 года. Кризис 1920 - 1921 г.г. побил все рекорды: он дал небывалое понижение производства; он вызвал катастрофическую революцию цен; он создал совершенно беспримерную по своим размерам безработицу; он обусловил собой широчайшую эпидемию банкротств; он до чрезвычайности обострил социально-экономические противоречия.
     Капиталистический мир беспомощно бьется в им же сплетенных сетях противоречий. В Америке давно уже не хватает складов для товаров, а истощенная Европа не имеет возможности удовлетворить свои, зачастую элементарные потребности. Торговые помещения завалены неисчерпаемыми запасами всякого добра, витрины магазинов блистают ослепительной роскошью, и в то же самое время буквально десятки миллионов людей, пораженных жесточайшей безработицей, вынуждены вести полуголодное существование. Наиболее дальновидным пророкам мировой буржуазии уже мерещится начало-конца и "гибель цивилизации". Они сидят и выдумывают методы лечения, но все предлагаемые ими рецепты, увы, несовместимы с духом капиталистического общества.
     Более чем когда-либо мы стоим перед роковым вопросом: кризис, или крах? потрясение или гибель? Перед всяким объективным человеком, изучающим "морфологию" переживаемого мировым хозяйством развала, становятся именно эти вопросы. Но капиталистическое хозяйство представляет собой в настоящий момент столь пеструю и запутанную картину, и капитализм в последние годы обнаружил такую неожиданную приспособляемость, что попытка предсказать исход кризиса является сейчас слишком ответственной задачей.
     В настоящей статье я даже не собираюсь давать анализа современного потрясения мирового хозяйства с точки зрения общей теории кризисов, ибо это завело бы нас слишком далеко в дебри абстрактной политической экономии. Задача, которую я поставил себе, значительно уже: я намерен выяснить лишь специфические причины
_______________
     *1 Настоящая статья написана мною за границей в первой половине ноября. Данные, относящиеся к ноябрю и декабрю, внесены мною в текст, когда статья была уже набрана. Ш. Д.

стр. 156

кризиса и, по возможности, сжато представить его в его конкретных проявлениях.
     Если мы пойдем к причинам кризиса, то нам придется обратиться к двум факторам первостепенной важности: во-первых, к передвижению центра капиталистического мира в Америку и быстрому индустриальному развитию внеевропейских стран; во-вторых, к обнищанию центральной и восточной Европы и к своеобразным экономическим условиям, созданным версальскими грабителями.

     1. Эволюция Соед. Штатов и других внеевропейских стран за время войны.

     В своем анализе равновесия капиталистического хозяйства Маркс всегда исходил из двух "подразделений" производства: из производства средств производства и производства средств потребления. Он и не подозревал, что наступит время, когда новое "подразделение" - производство средств убийства и опустошения - оставит далеко позади себя все прочие отрасли производительного труда человека. А между тем такое время наступило в период мировой войны. Все усилия обеих воюющих сторон были направлены к тому, чтобы довести войну "до победоносного конца". Это была не столько война огромных людских масс, сколько война "национальных" хозяйств, "национальных" индустрий. Исход военных столкновений решался не "крепостью нервов", как думал Гинденбург, а крепостью и эластичностью индустрий враждующих сторон. И оба враждующих лагеря, естественно, состязались в производстве снарядов и пушек, патронов и винтовок, пулеметов и бомбометов, аэропланов и подводных лодок, танков и цеппелинов, пороха и пироксилина, динамита и удушливых газов. Миллионы людей, остававшихся в тылу, изготовляли орудия уничтожения, а десятки миллионов на фронте, ничего не производя, занимались уничтожением.
     Результатом этого своеобразного распределения "производительных сил" был, во-первых, колоссальный спрос со стороны Европы на фабрикаты и продукты сельскохозяйственного производства, и, во-вторых, полная невозможность удовлетворить спрос внеевропейских стран, который до войны удовлетворялся по преимуществу европейскими странами. Для стран, не втянутых в мировую войну или принимавших в ней относительно малое участие, начался период пышного промышленного расцвета. Соединенные Штаты и отчасти Япония начали работать на Европу, предъявлявшую все большие и большие требования, и обе эти страны стали быстро захватывать внеевропейские рынки, которые до войны обслуживались, главным образом, Англией и Германией. Следствием всего этого было прежде всего перемещение центра мирового капитализма из Европы в Америку. Если до 1914 года Англия и Германия спорили друг с другом относительно индустриального первенства, то война бесповоротно разрешила этот спор в пользу... Соединенных Штатов: к ним перешла экономическая гегемония над миром.
     Чтобы дать некоторое представление о промышленном росте Соед. Штатов, приведем несколько цифровых данных*1. Мировая добыча угля за 1913 - 1920 г.г., благодаря сокращению производства
_______________
     *1 Статистические данные я буду давать, главным образом, в %%, так как они более показательны, чем абсолютные цифры.

стр. 157

в Европе на 18,1%, несколько уменьшилась (на 3,2%), но в то же самое время добыча угля в Соед. Штатах возросла на 13,1%, и их участие в мировой добыче поднялось с 38,5% накануне войны до 45,1% в 1920 году. Если мы далее возьмем производство чугуна 5 главных стран, - Англии, Франции, Германии, Бельгии и Соед. Штатов, - то окажется, что участие Соед. Штатов, выражавшееся 1913 году в 46,4%, достигло в 1920 году 66,8%. Для стали соответствующие цифры составляли 47,6% и 66,6%. Тоннаж торгового флота Соед. Штатов (если не считать огромного флота так наз. Великих озер) увеличился за тот же период в 6 раз. В таких же приблизительно размерах возросла роль американского флота в мировом судоходстве; тоннаж Соед. Штатов в 1914 году составлял лишь 4% мирового тоннажа, а в 1920 году уже 23%, между тем, как "владычица морей" Англия спустилась с 42% на 34%.
     Рассчитанный на внешние рынки, рост промышленности Соед. Штатов шел параллельно увеличению экспорта. Полстолетие тому назад Сев.-Американские Соединенные Штаты имели еще пассивный торговый баланс (превышение ввоза над вывозом). Америка крайне нуждалась в продуктах промышленного производства и, в особенности, в железнодорожных материалах. Она вынуждена была привозить все это из Европы и превратиться в ее должника. Но железные дороги, которые соединяли восточные гавани Сев. Америки с далеким Западом, открыли продуктам ее сельскохозяйственного производства и сырью доступ к европейским рынкам. "Пшеничный центр" Соед. Штатов передвигался все более на Запад, а дешевый американский хлеб усиленно экспортировался в Европу, создавая здесь острый аграрный кризис. Уже в 1875 году американский вывоз превысил ввоз на 7 миллионов долларов, а в 1880 г. эта цифра достигла целых 100 миллионов. С тех пор она, оставаясь положительной, временами довольно значительно падала, но с середины 90-х годов почти неуклонно шла вверх; за последние довоенные годы она колебалась между 400 и 700 миллионов долларов. За время войны внешняя торговля Соед. Штатов сделала колоссальный скачок вверх. Об этом достаточно красноречиво свидетельствуют следующие цифры, характеризующие товарообмен Сев. Америки с государствами Европы:

                Вывоз в Европу:                 Ввоз из Европы:
     1908-13 г.г..........7.857 милл. долл.    4.637 милл. долл.
     1914-19 г.г........ 20.754  "     "       3.483  "     "
     ___________________________________________________________
     увел. или уменьш.....+164%                -25%

     Как показывает эта таблица, превышение американского вывоза в Европу над ввозом из Европы за последнее шестилетие было в шесть раз больше, чем в предшествовавшем довоенном шестилетии; более того, оно превзошло весь актив американской торговли со всеми странами мира за целое 40-летие, предшествовавшее войне (за 1873 - 1913 г.г.). В результате участие Сев. Америки в мировой торговле увеличилось с 10,1% в 1913 году до 25% в 1920 году.
     В период индустриализации Сев. Америки, в Соединенные Штаты, как известно, иммигрировал иностранный, в особенности английский капитал. Собственное накопление Штатов, само по себе колоссальное, было однако недостаточно для расширения производства, и они прибегали к иностранному капиталу. Правда, с 1893 года, когда европейский капитал понес благодаря американскому кризису большие потери, новый приток капиталов в Соед. Штаты значительно сократился. Тем не менее иностранные капиталы в Сев. Америке в 1913 г.

стр. 158

достигли огромной цифры в 4 миллиарда долларов: европейские страны располагали, и таким образом, накануне войны американскими ценными бумагами на 8 миллиардов золотых рублей, при чем главными кредиторами Соед. Штатов были: Англия (2.400 милл. долл.), Франция (520 милл. долл.), Германия (425 милл. долл.), Голландия (300 милл. долл.) и Бельгия (125 милл. долл.). За время войны все эти долги были погашены, так как европейские страны покрывали свои покупки в Сев. Америке прежде всего американскими ценными бумагами. Более того, Соед. Штаты из мирового должника превратились в первостепенного мирового кредитора. В настоящее время Европа должна Соед. Штатам не более и не менее 11 миллиардов долларов. В Европе нет ни одной страны, которая не была бы должником Соединенных Штатов. Англия должна Штатам 4.697 миллионов долл., Франция 2.966 милл. долл., Италия 1.631 милл. долл., Бельгия 348 милл. долл. и т. д. (цифры эти относятся к концу января 1921 года). Вся Европа стала данницей заатлантической республики.
     Не следует, однако, думать, что Соед. Штаты продавали свои товары только за ценные бумаги и в кредит. Нет, они требовали звонкой монеты. Широкая струя золота потекла из подвалов европейских хранилищ в Сев. Америку, и в настоящее время Соед. Штаты располагают золотым запасом в 3 1/4 миллиарда долларов. Это 2/3 мирового запаса золота и значительно больше золотых запасов Англии, Франции, Японии, Германии и Италии, вместе взятых.
     Прежде мировой денежной единицей был фунт стерлингов. Это был своего рода "валютный король". Теперь его место занял меньший по размерам, но устойчивый по своей покупательной силе американский доллар. На мировом денежном рынке он теперь хозяин, а не фунт. - В своей книге "Что произошло с Европой?" известный американский банкир Франк Вандерлипп*1 писал: "Станет ли Нью-Йорк финансовым центром мира? Таков вопрос, одна постановка которого еще недавно считалась хвастовством и глупостью"... Взвешивая все pro и contra, чтобы ответить на поставленный вопрос, г. Вандерлипп, между прочим, пишет: "Есть еще одна принудительная причина, благодаря которой судьба, казалось бы, должна передать Нью-Йорку международную финансовую гегемонию. Мы, как нация, уже выступаем столь крупными иностранными кредиторами, что ежегодные уплаты процентов исчисляются теперь в 500 - 600 миллионов долларов. Кроме того, мы являемся величайшими в мире производителями продуктов питания, сырья и минералов, и можно наперед предвидеть, что наш торговый баланс на протяжении ряда лет будет активен на несколько сотен миллионов долларов. Чем же может быть оплачен такой колоссальный кредит? Он непременно должен быть оплачен заграничными ценностями (подразумеваются долговые обязательства, акции заграничных предприятий и т. д. Ш. Д.). Правда, мы, как кредиторы не привыкли к инвестированию капитала за границей. Тем не менее кредиторы должны признать, что вложение капиталов за границей неизбежно... Хотим ли мы этого или нет, но мы должны ежегодно принимать приблизительно миллиард долларов в иностранных ценностях и разместить их среди наших капиталистов. Другого пути для покрытия благоприятного для нас торгового баланса, который несомненно будет таковым на протяжении ближайших 5 лет, нет". "Все эти соображения, - заключает Вандерлипп, - приводят меня к убеждению,
_______________
     *1 Книга эта написана еще в 1919 г. В 1921 г. вышел немецкий перевод: "Was Europa geschehen ist", перевод с английского R. v.-Scholz, Munchen, Drei Masken Verlag.

стр. 159

что на столь часто выдвигаемый вопрос: станет ли Нью-Иорк финансовым центром мира? - нужно ответить положительно". В настоящее время рассуждения г. Вандерлиппа, относящиеся к 1919 году, уже имеют лишь "историческую" ценность, ибо разбираемый им вопрос решен самой жизнью. Америка стала мировым экономическим и финансовым гегемоном.
     Развитие японской промышленности по темпу шло неизмеримо быстрее сев.-американской. Правда, нищая по сравнению с заатлантической республикой, дальневосточная островная империя в абсолютных цифрах не могла и не может конкурировать со своей соперницей, но относительная гипертрофия японской промышленности оставила позади себя все бешеные подъемы "национальных" индустрий, какие только знает бурная история капитализма.
     Перед войной Япония была страной с пассивным торговым балансом. Продукты японского производства, которые вывозились на иностранные рынки, были недостаточны для покрытия ввозимых в страну продуктов питания, сырья и машин. В самом начале войны как в самой Японии, так и в прочих странах, прилегающих к Великому и Индийскому океанам, обнаружился, благодаря исчезновению европейских фабрикатов, форменный товарный голод. Прибыли японских промышленников начали расти со сказочной быстротой, достигая нередко размеров эпохи первоначального накопления. Промышленные предприятия начали вырастать из-под земли, как грибы после дождя, и всю Японию охватила, повторяю, небывалая в истории капиталистического хозяйства учредительская горячка. Китай и Малайские острова, Сиам и Индия, Новая Зеландия и Австралия, южно-американские государства и даже сама Европа предъявляли все возрастающий спрос на японские товары, и дело дошло, например, до того, что вывоз Японии в Индию за 1914 - 1918 г.г. возрос на 800%, а японский ввоз в Англию превзошел английский ввоз в Японию, чего раньше, конечно, никогда не бывало. Промышленный расцвет Японии (как, впрочем, и Америки) продолжался почти вплоть до начала кризиса, т.-е. до марта 1921 года, так как Европа, занятая восстановлением своего собственного хозяйства, не имела возможности вернуть себе утерянные за время войны рынки.
     Подъем японской промышленности был столь грандиозен, что некоторые экономисты склонны и по сей день искать причины потрясения мирового хозяйства в Японии. Их рассуждения как будто подтверждались тем фактом, что кризис начался именно в Японии. Эта точка зрения, конечно не верна, ибо, во-первых, хронологическая последовательность отнюдь не совпадает с причинной зависимостью, и во-вторых, удельный вес японской промышленности на мировом рынке все же не был настолько велик, чтобы вызвать всесветное потрясение капиталистического хозяйства. Несмотря на это, Японию никак нельзя оставить в стороне при анализе современного кризиса.
     Следующая таблица дает представление о числе предприятий, учрежденных в Японии за 1914 - 1919 г.г.:

     Отрасль производств. 1914г. 1915г. 1916г. 1917г. 1918г. 1919г. Итого.

     Пивоварение..........  115    113    111    126    214    210    7 4
     Пищевые продукты.....  201    200    131     31    147    196    805
     Текстильн. пром. ....  166    140    232    378    624    581   1955
     Химическая  пром. ...   87     63    202    282    471    392   1410
     Фарфор и глина.......   45     25     87    123    141     07    483
     Металлическ. пром. ..   58     68     91    172    340    152    823
     Вагоны и суда........   17     10     10     45     63     15    143

стр. 160

     Отрасль производств. 1914г. 1915г. 1916г. 1917г. 1918г. 1919г. Итого.

     Машины и орудия......   97     78     90    202    404    360   1134
     Газ и электрич.......   66     58     60     62     76     60    316
     Разные...............  445    467    465    695    831    651   3109
     ____________________________________________________________________
        Итого............. 1307   1222   1479   2216   3311   2728  10952

     Количество промышленных рабочих за 1914 - 1918 г.г. (данных о 1919 г. у меня, к сожалению, нет под руками) увеличилось с 1.081.073 до 1.677.364, т.-е. больше чем на 55%. Япония, как видно из цифр, отмеченных в нашей таблице жирным, особенно сильно развила свое текстильное, химическое, металлическое и машиностроительное производство, т.-е. как раз те отрасли, в которых она накануне войны находилась в сильной зависимости от Европы. Число рабочих в химической промышленности увеличилось за время войны на 52% (с 645 тыс. до 980 тыс.); в машиностроительной промышленности на целых 228% (с 97 тыс. до 318 тыс.) и т. д. Производство пшеничной муки дало повышение на 60%, производство сахара на столько же процентов, добыча шелка-сырца на 55%, изготовление шерстяных тканей на 278%. Японские верфи, выпустившие еще в 1913 году 78 тыс. тонн водоизмещения, дали в 1917 г. 349 тыс. тонн, а в 1919 г. 613 тыс. тонн, их производство возросло, таким образом, на 840%. А что особенно существенно так это то, что японское индустриальное хозяйство, базировавшееся прежде на системе раздаточных контор и кустарно-домашней промышленности, успело за время войны почти совершенно уничтожить эти остатки раннего капитализма и переконструироваться на основе крупно-капиталистических предприятий и новейшей техники.
     Развив свою промышленность и создав себе гигантский торговый флот (тоннаж Японии за 1914 - 1920 г.г. возрос на 57%, и японский флот, стоявший до войны на шестом месте, стал на третье место), Япония совершенно изменила масштаб и характер своей внешней торговли. Следующая таблица дает представление о ее торговом балансе (в миллионах иен):

          Год.     Вывоз.   Ввоз.    Избыток вывоза над ввозом.
          1914      613      610       3
          1915      728      545     185
          1916     1153      770     383
          1917     1603     1065     568
          1918     1962     1668     294

     Вместо избытка японского вывоза в страну приливали сотни миллионов заграничного золота и металлический запас японского эмиссионного банка возрастал не по дням, а по часам: составляя еще в 1914 году 341 миллион иен, он в 1919 году достиг баснословной цифры в 2.057 миллионов, а это составляет не более и не менее, как шестикратное увеличение. Дело дошло до того, что бывший мировой ростовщик - богатая Франция вынуждена была за время войны неоднократно обращаться за займами к Японии и в конечном счете задолжала ей на 130 с лишним миллионов иен.
     Хозяйственная жизнь Австралии во время войны также отмечена значительным развитием обрабатывающей промышленности. Чрезвычайно показателен, например, тот факт, что совокупная мощность австралийских двигателей (паровых, нефтяных, электр. и пр.) возросла с 442 тыс. лошадиных сил в 1913 году до 610 тыс. лош. сил в 1920 году (на 38%). Ряд товаров, которые Австралия до войны ввозила, главным образом, из Англии и Америки, за время войны производился во все возрастающих количествах внутри страны. Из отраслей промышленности,

стр. 161

которые за 1914 - 1919 г.г. возникли или значительно расширили свое производство, можно отметить: шерстяные прядильни, цементные заводы, бумажные фабрики, проволочное производство и стекольные заводы. Такие важные фабрикаты, как сельско-хозяйственные машины, грузовые автомобили, краски, проволока, резиновые камеры и т. д., отчасти производятся теперь в самой Австралии и тем самым все больше вытесняется иностранная конкуренция. Institute of Science & Industrie (Институт науки и промышленности), учрежденный австралийскими промышленниками, вел и ведет усиленные изыскания мало обследованных недр Австралии и изучает ее животное и растительное царство. Этот институт сыграл большую роль в прогрессирующей электрификации страны на основе ее водопадов.
     Из всего этого не следует, однако, делать вывода, что Австралия перестала быть аграрной страной и что она не нуждается больше в иностранных фабрикатах. Она была и остается аграрной страной, правда, с сильной тенденцией по пути к индустриализации. Но важно не это; важно то, что прежние поставщики Австралии стали все больше отступать перед своими новыми конкурентами. Англия, участвовавшая в австралийском ввозе в 1913 году 60%, дала в 1918/19 году лишь 46%; Германия была совершенно скинута со счетов. Зато участие Японии, выражавшееся в 1913 году в 1%, повысилось в 1917 году до 5%, а в 1919 году до 12%, а Соед. Штаты, которые раньше покрывали 12% австралийского спроса, теперь дают в круглых цифрах 30% всего ввоза этой великобританской колонии. Америка ввозила в Австралию металлы, сельско-хозяйственные машины, сепараторы, автомобили, электромоторы и т. п., Япония - главным образом, ткани, керамические изделия, машины и лес (последнего ко времени окончания войны больше, чем Англия). Американская и японская конкуренция с Англией на австралийском рынке продолжается, кстати сказать, по сей день и далеко не в пользу Англии, так как от Австралии до Японии, как говорится, рукой подать, а Соединенные Штаты на 5.000 английских миль ближе к ней, чем Великобритания.
     Процесс индустриализации шел во время войны и в ряде других внеевропейских стран: он затронул южно-американские республики, южную Африку, Британскую и Нидерландскую Индию и другие колонии европейских метрополий. Но все эти страны представляют собой, так сказать, задворки мирового хозяйства, их относительная роль на международном рынке не велика, и мы поэтому не станем останавливаться на промышленной эволюции пережитой этими странами за шестилетие, предшествовавшее потрясению мирового капиталистического хозяйства.
     Мы хотим только еще раз подчеркнуть тот факт, что за время войны произошло исключительное по своей важности географическое перераспределение производительных сил мирового хозяйства, теснейшим образом связанное с перенесением резиденции капиталистического мира на тот берег Атлантического океана.
     Хозяйственные процессы, протекавшие в странах Европы, носили диаметрально противоположный характер. Здесь шло невиданное в истории уничтожение производительных сил и прогрессивное обнищание, которые с особенной силой отразились на странах Центральной и Восточной Европы. Эти процессы, несомненно, занимают видное место среди причин, обусловивших современное хозяйственное потрясение, но не менее губительным для мирового капитализма оказалось творение злых гениев буржуазного общества - Версальский мир.

стр. 162

     2. Версальский мир и положение Центральной Европы.

     Сущность и дальнейшее развитие современного кризиса мирового хозяйства совершенно невозможно анализировать, если оставить в стороне все своеобразные экономические последствия, которые были созданы Версальским договором. Этот договор, лишив Центральную Европу и, в особенности, Германию значительной части ее национального имущества и национального дохода, в то же самое время, как парадоксальным это ни могло бы показаться на первый взгляд, поставил кровного врага Антанты и ее главного довоенного конкурента в такие условия, что он вплоть до последнего времени не имел себе равных соперников на мировом рынке...
     Германия прежде всего лишилась свыше 3/4 годовой добычи железной руды, так как одна только аннектированная Эльзас-Лотарингия в 1913 году давала германской промышленности 28,5 миллионов тонн руды из общей суммы производства в 39,9 милл. тонн. Аннексия Эльзас-Лотарингии, Саарского бассейна*1 и самых промышленных районов Верхней Силезии, переданной на основании, а вернее, вопреки плебисциту Польше, отняла у Германии свыше 25% годового производства угля. Но этого мало: из остающихся в распоряжении Германии копей она обязалась в продолжение ближайших 10 лет поставлять Франции, Бельгии, Италии и Люксембургу в общей сложности около 25 милл. тонн угля и, сверх того, отдавать Франции всю разницу между довоенным производством ее разрушенных копей (Север и Па-де-Калэ) и их теперешним производством, с таким расчетом, чтобы эти последние поставки не превышали 20 милл. тонн в продолжение первых пяти лет и 8 милл. тонн в продолжение каждого из следующих пяти лет. Правда, вскоре после заключения мира выяснилось, что эти требования совершенно невыносимы; союзникам пришлось пойти на уступки и на конференции в Спа ограничить обязательные поставки Германией угля 24 миллионами тонн. Но что даже это "милостивое" постановление Антанты означает для Германии, видно из того, что ее ежегодное производство благодаря аннексиям сократилось приблизительно на 60 милл. тонн из общего производства в 194 милл. тонн в 1913 году. Нельзя, наконец, не отметить и другого удара по германской горной промышленности: с аннексией Верхней Силезии она лишается самых богатых и наилучшим образом оборудованных цинковых рудников.
     Аннектированные на основании Версальского договора Познань и западная Пруссия ("польский коридор"!) до войны давали около 25% производства хлеба Германии в то время, как сокращение населения, вследствие упомянутой аннексии, исчисляется лишь в 6%. Благодаря высокой сельско хозяйственной культуре, вообще, и искусственному удобрению, в частности, старая Германия имела возможность удовлетворить продовольственные потребности своего населения в размере 85%. При сохранении прежней урожайности она теперь могла бы прокормить около 60% населения. Но за время войны она, во-первых, расходовала огромное количество азотистых соединений, питавших в нормальное время почву страны, на взрывчатые вещества и,
_______________
     *1 Формально Саарский бассейн передан на 15 лет в управление Лиги Наций; по истечении этого срока население области, состоявшее к моменту заключения перемирия из 650.000 немцев и 100 ! французов, может путем плебисцита решить, к кому присоединиться - к Германии или к Франции.

стр. 163

во-вторых, была отрезана от источников кормовых продуктов, на которых держалось ее скотоводство, - и в результате всего этого получилось колоссальное сокращение сельского хозяйства Германии (которое весьма нелегко будет поправить хотя бы потому, что страна лишилась огромных залежей калия в Эльзасе):

                   Средн. за          1919 г.        1920г.        Сокр. по
                   1909-13 г.г.*1                                  сравн. с
                                                                 1909-13гг.
     Сбор
     " пшеницы     49400 тыс.квинт*2  21691 тыс. кв. 22550 т.кв.   на 45,6%
     " ржи        113093 "   "        60994  "    "   49718 " "    "  56,3%
     " ячменя      33427 "   "        16698  "    "   17997 " "    "  46,2%
     " хмеля         137 "   "           39  "    "      60 " "    "  56,9%
     " сах.свеклы 142568 "   "        58178  "    "   79640 " "    "  44,1%
     " картофеля  457759 "   "       214790  "    "  282488 " "    "  53,1%
     " кол.рог.
       скота       20444 " голов*3      -             16445 " гол. "  19,6%
     " свиней      25166 "  "   *3      -              9430 "  "   "  62,1%

Германия обязалась выдать союзникам 5.000 лошадей, 140.000 молочных коров и огромное количество сельско-хозяйственных машин и орудий*4, что также немало способствовало упадку сельско-хозяйственной культуры страны.
     Далее, Германия обязалась выдать союзникам все суда своего торгового флота водоизмещением свыше 1.600 тонн, половину судов вместимостью от 1.000 до 1.600 тонн и четверть всех траллеров и прочих рыбачьих судов. В соответствии с этим обязательством она к 1 января 1921 года сдала победителям 2.073.459 тонн водоизмещения. И что же получилось? Вместе с потерями во время войны эта сдача судов сократила торговый флот Германии почти в 8 раз (654 тонн в июне 1921 г. вместо 5098 тыс. тонн в июне 1914 г.); он со второго места в мировом тоннаже сразу отскочил на 11-е, оставив впереди себя не только Соединенные Штаты, Францию и Японию, но и Швецию, Данию и Испанию. Из национального дохода Германии оказалась таким образом вычеркнутой одна из крупнейших его статей. Но этого мало: она в ближайшие годы, буде версальский вексель не превратится в ничего незначащую бумажку, не будет иметь возможности восстановить свой флот в сколько-нибудь значительных размерах. Ибо этому мешает статья договора, в силу которой Германия обязывается в продолжение пяти лет строить на своих верфях (обладавших при прежних немецких запасах угля и руды годовой производительностью в 350 тыс. тонн) 200 тыс. тонн для союзников. - Из других постановлений, касающихся сокращения транспорта Германии отметим, что она обязалась отказаться от всего вагонного и паровозного парка аннектированных областей и в случае, если окажется, что оставленный на соответствующих дорогах подвижной состав меньше того состава, который числился в прежних инвентарных списках, - гнать вагоны и паровозы из центра страны. Кроме того, Германия, как известно, согласилась выдать союзникам 5.000 локомотивов и 150.000 вагонов ("в исправленном виде со всеми необходимыми частями и приспособлениями") и значительное количество железнодорожных материалов. К 1-му января 1921 года она "успела" сдать 4.571 локомотив, 129.555 вагонов и 140.000 тонн разных материалов, имеющих отношение к подвижному и неподвижному составу...
_______________
     *1 Довоенная территория.
     *2 Квинталь - 100 килограм - 6,1 пуда.
     *3 В 1913 году, без Эльзас-Лотарингии.
     *4 К 1 января 1921 года было сдано 131500 тонн сельско-хозяйственных машин и орудий.

стр. 164

     Помимо всего этого, Германия обязалась с целью покрытия 20 миллиардов контрибуции, которые должны были быть внесены к 1-му мая 1921 года, поставлять ежегодно союзникам 35.000 тонн бензола, 50.000 тонн каменноугольной смолы, 30.000 тонн сернокислого аммония, 25% производства красок и химических продуктов и единовременно 50% всех имевшихся в Германии к моменту заключения мира запасов красок и химических реактивов. На этом основании союзники на 1-ое января 1921 г. получили, кроме бензола, каменноугольной смолы и серн. аммония, 10.800 тонн красок и 58.000 тонн химических и фармацевтических продуктов. Определить в точности ценность всех этих товаров, железнодорожного материала, судов и пр. не представляется однако возможным, ибо Германия определяет ее в 18,4 миллиардов золотых марок в то время, как союзники, которым на основании Версальского договора предоставлено по своему усмотрению устанавливать стоимость германских поставок, говорят лишь о 8 миллиардах золотых марок. Насколько велики эти суммы, видно хотя бы из того, что все национальное достояние Германии, охватывающее по выражению Троцкого все ее богатства, начиная с недр земли и кончая запонками президента Эберта, исчисляется большинством немецких экономистов в 200 - 250 миллиардов золотых марок.
     На основании Версальского договора Германия лишилась не только колоний, но и всех своих капиталов за границей. Обладая сравнительно большим национальным доходом, она до войны имела возможность не только расширять производство внутри страны, но и экспортировать значительные капиталы за границу; к 1913 году стоимость германских предприятий и проч. ценностей за границей исчислялась в 20 миллиардов золотых марок (по Гельфериху, - проф. Баллод в 1914 году называл цифру в 25 миллиардов). Попадет ли все это в руки союзных правительств, или германским капиталистам уже удалось сбыть большую часть своих иностранных дивидендных и твердопроцентных ценностей за границу, сейчас очень трудно установить, но мы все же стоим перед тем несомненным фактом, что из хозяйственного баланса капиталистической Германии вычеркнуты не только доходы от колоний, но и доходы от тех многочисленных заграничных предприятий, которые прежде были ничем иным, как рассеянными по лицу всего мира частицами германской территории.
     Версальский договор навязал Германии чудовищную, с точки зрения капиталистической, таможенную политику. Она обязуется в продолжение пяти лет рассматривать союзные государства как наиболее препятствуемые; она обязывается в течение такого же срока допускать беспошлинный ввоз товаров из Эльзас-Лотарингии в количестве, равном ежегодному ввозу этой области внутрь страны за последние довоенные годы; она обязывается предоставить те же льготы Польше на три года и Люксембургу на пять лет. Но читатель напрасно стал бы искать в Версальском договоре обычного в экономических договорах принципа взаимности: ничего кроме статей, начинающихся словами: "Германия обязывается" и "Германия признает" он в этом документе не найдет. Некоторые статьи звучат прямо-таки издевательством над поверженным врагом. Так, Германии в угоду французам и итальянцам запрещается регулировать посредством таможенной политики ввоз в Германию предметов роскоши: вина, растительного масла (не нашего, русского - льняного или конопляного, а более деликатного - прованского) и искусственного шелка... "Какой пример бессмысленной жадности, превосходящей всякие пределы! - пишет по этому поводу один из наиболее популярных в настоящее

стр. 165

время в поверженных странах автор, профессор Кембриджского университета англичанин Д. Кэйнс*1. - После того, как у Германии забрано все наличное богатство и потребованы невозможные платежи на будущее время, вводится специальное обставленное всякими подробностями, предписание, чтобы она с той же готовностью, как в дни своего процветания, разрешала ввоз шампанского и шелка".
     Но не будем возмущаться вместе с Кэйнсом, а обратимся к тем платежам, которые возложены на Германию и установлены в деталях уже после того, как этот негодующий против своего же "отечества" английский профессор сочинил свой обвинительный акт против героев Версаля. Платежи эти регулируются знаменитым лондонским ультиматумом, принятым германским рейхстагом 12-го мая 1921 года. На основании этого ультиматума размер германской контрибуции определяется в 132 миллиарда золотых марок*2. Эта сумма, между прочим, может быть сокращена поступлениями от союзных Германии государств (это называется: ищи ветра в поле), но зато на нее накидываются все бельгийские военные долги, исчисляемые вполне реальной суммой в 5 1/2 миллиардов золотых марок. В целях покрытия сей чудовищной контрибуции (или, по официальному, платежей на "восстановление") Германия выпустила и отчасти уже сдала союзникам три серии государственных обязательств. Первая серия на общую сумму в 12 миллиардов золотых марок, начиная с 1.V.21 г., приносит 5% и погашается 1%; период погашения рассчитан, таким образом, на 34 года. Вторая серия на сумму в 38 миллиардов золотых марок, сданная Антанте 1.XI.21 г., с этого дня приносит такой же процент и погашается на тех же условиях, как обязательства первой серии; срок окончательного погашения наступит, следовательно, через 36 1/2 лет. На остальные 82 миллиарда Германия выдает союзникам такие же облигации, но "комиссия по восстановлению", - так именуется конкурсное управление, учрежденное над побежденными странами, - не приступает к их "размещению в публике" до тех пор, пока не будет установлено, что платежеспособности Германии хватит на оплату процентов и на аммортизацию этого долга. Во всяком случае все избытки, полученные комиссией по восстановлению сверх уплат по первым двум сериям, накопляются ею и расходуются на покрытие процентов (с 1-го мая 1921 г. по 2 1/2% и 12-го мая 1926 г. по 5%) по обязательствам последней серии. Все эти обязательства в случае их частичного размещения внутри Германии на основании принятого ультиматума освобождаются от всех германских налогов. Для покрытия платежей по первым 50 миллиардам Германия ежегодно уплачивает комиссии по восстановлению два миллиарда золотом ("постоянный аннуитет") и 26% с ценности своего вывоза ("переменный аннуитет"), при чем последний платеж возмещается германским правительством германским экспортерам
_______________
     *1 Проф. Кэйнс в течение войны был временно прикомандирован к Британскому министерству финансов и до средины 1919 года состоял его официальным представителем на парижской мирной конференции. Он был также заместителем заведующего финансового отдела при Верховном Экономическом Совете, но впоследствии, когда ему стало ясно, что Франция не отступится от своего принципа "Germaniam esse dellendam", покинул все эти посты и выступил с резкой критикой Версальского договора. Написанная им еще в конце 1919 года книжка ("Экономические последствия мира") переведена почти на все европейские языки и совсем недавно появилась и в русском переводе (изд. "Северные огни", Стокгольм 1921 г.). Есть также перевод в издании Госуд. Издательства, М. 1922 г.
     *2 "Специально для российского читателя, уже давно потерявшего "чувство чисел", я произвел некоторые показательные подсчеты. Оказывается, что 132 млд. марок золота весит 47.972 тонны или 2.926.292 пуд. Для перевозки такого количества золота потребовалось бы 3.000 вагонов или около 100 товарных поездов.

стр. 166

(в размере 25%). Взнос первого миллиарда был назначен на 31.VIII.21 г.
     Все это, вместе взятое, совершенно расстроило государственные финансы Германии. Расходный бюджет, исчисленный еще весной текущего года в 110 миллиардов бумажных марок, оказался столь исключительным, что для его покрытия пришлось зафиксировать дифицит в 70 млд. марок. Государственный долг, включая сюда долгосрочные займы, краткосрочные обязательства и проч., уже в начале этого года превысили 300 миллиардов бумажных марок, не считая 12 - 13 миллиардов конфискованного за границей имущества германских граждан, которое правительство, верное принципам "права и справедливости", намерено им возместить. Крайнее напряжение налогового пресса оказалось недостаточным для покрытия государственных расходов, платежей по контрибуции и содержания антантовских, главным образом, французских войск во всех временно оккупированных союзниками германских территориях. И неудивительно: до войны Германия, согласно наиболее распространенным расчетам, имела национальный доход в 40 млд. золотых марок, из коих 32 млд. шли на потребление, а 8 в фонд накопления; теперь этот доход сократился почти на 40% и едва ли превышает 25 миллиардов золотых марок, из коих на одно только покрытие постоянного и переменного аннуитетов, не считая оккупационных и других платежей, приходится отдавать союзникам около 3 1/3 миллиардов марок золотом.
     При таких условиях министерству финансов ничего другого не оставалось, как прибегнуть к печатному станку Германского имперского банка, в котором оно стало учитывать все возрастающие массы краткосрочных обязательств государственного казначейства. Особенно быстро эмиссия бумажных денег стала увеличиваться накануне уплаты первого золотого миллиарда (31.VII.21 г.), когда Имперский банк по заданиям казначейства приступил к усиленной закупке устойчивой иностранной валюты. О развитии эмиссионной операции дает, впрочем, достаточно ясное представление следующая таблица выпущенных в обращение бумажных марок:

     к 15.   X. 18 г. . . . . . . . .  . . 17.454 миллион. марок.
     "  1.   I. 19 " . . . . . . . . . . . 22.188     "      "
     "  1.   I. 20 " . . . . . . . . . . . 35.698     "      "
     "  1.   I. 21 " . . . . . . . . . . . 68.805     "      "
     "  7.  II. 21 " . . . . . . . . . . . 66.482     "      "
     " 15. III. 21 " . . . . . . . . . . . 67.485     "      "
     "  7.  IV. 21 " . . . . . . . . . . . 69.235     "      "
     " 10.   V. 21 " . . . . . . . . . . . 71.114     "      "
     "  3.  VI. 21 " . . . . . . . . . . . 71.839     "      "
     "  4. VII. 21 " . . . . . . . . . . . 75.321     "      "
     "  3.VIII. 21 " . . . . . . . . . . . 77.391     "      "
     "  7.  IX. 21 " . . . . . . . . . . . 80.700     "      "
     " 15.   X. 21 " . . . . . . . . . . . 87.728     "      "
     " 15.  XI. 21 " . . . . . . . . . . . 9 . 86     "      "
     " 20.  XI. 21 " . . . . . . . . . . .100.944     "      "
     " 23. XII. 21 " . . . . . . . . . . .108.996     "      "

Из этой таблицы явствует, что за 1921 год было выпущено в обращение в 2 с лишним раза больше бумажных марок, чем за все время империалистической войны. Нетрудно догадаться, как этот бумажный поток должен был подействовать на курс марки относительно наиболее устойчивых иностранных валют и на ее покупательную силу внутри страны. Но об этом - в связи с другими факторами, приведшими осенью текущего года германскую валюту к катастрофе.

стр. 167

     Тут нам прежде всего придется обратиться к торговому балансу Германии. До войны Германия обладала пассивным торговым балансом и даже в одном из наиболее благоприятных для германской промышленности годов, именно 1913, ввоз (10,8 млд. золотых марок) превысил вывоз (10,1 млд.) приблизительно на 700 млн. марок. На этот сравнительно большой пассив с избытком покрывался доходами от морского судоходства и притоком дивидендов от инвестированных за границей капиталов. Теперь картина резко изменилась. Не говоря уже о том, что Германия лишилась своего могучего торгового флота и всех заграничных капиталов, ее торговый баланс, вследствие сокращения "отечественного" производства и необходимости покупать сырье и продовольствие в крайне высокой иностранной валюте, сводится вот уже почти три года с колоссальными пассивами. Каких размеров достигали эти пассивы, сказать очень трудно, так как это остается секретом германского правительства, которое, по каким то дипломатическим соображениям, не публиковало ценности германского ввоза. Только начиная с мая тек. года мы имеем полные данные об оборотах германской внешней торговли:
                        Май.             Июнь.           Июль.
     Ввоз......... 5.486 млн. мар.  6.409 млн. мар.  7.575 млн. мар.
     Вывоз........ 4.547  "    "    5.438  "    "    6.175  "    "
     ________________________________________________________________
     Пассив....... 939 млн. мар.     971 млн. мар.   1.400 млн. мар.

                        Август.          Сентябрь.       Октябрь.
     Ввоз......... 9.387 млн. мар. 10.668 млн. мар. 13.875 млн. мар.
     Вывоз........ 6.670  "    "    7.519  "    "    9.711  "    "
     ________________________________________________________________
     Пассив....... 2.717 млн. мар.  3.149 млн. мар.  4.164 млн. мар.

Всего, стало быть, за 6 месяцев получается избыток ввоза над вывозом в размере 13 с лишним миллиардов марок с неослабевающей при том тенденцией к дальнейшему росту. Это значит, что германские векселя и германская валюта в соответствующих цифрах увеличивают запасы германских обязательств за границей и своей огромной тяжестью давят на вексельные курсы на Берлин.
     Тому же самому явлению не мало способствует все возрастающее по своим размерам бегство германского капитала за границу. Дело в том, что нынешнее германское правительство (первый и второй кабинет Вирта), взявшее на себя обязательство платить Антанте, не в состоянии свести концов с концами без исключительных налоговых мероприятий. Многочисленные налоги - на имущество, на доход, на прирост доходов и т. д. - уже раньше подвергли германскую буржуазию частичной экспроприации в пользу союзников. Кто мог, избегал "разорительных" последствий сурового финансового законодательства и оставлял свои ценности внутри фатерлянда, а кто не мог этого сделать, всячески норовил сплавить свои капиталы за границу. Особенно сильно это бегство капиталов сказалось летом и осенью 1921 года, когда финансовое положение страны обострилось до чрезвычайности. Вирт изготовил для внесения в сессию рейхстага целых 12 налоговых законопроектов, среди них несколько весьма чувствительных для капитала проектов касательно повышения налоговых ставок на обращение капитала, просто на имущество и на прирост имущества и специально на прирост имущества за время войны. Это, конечно, не могло не способствовать бегству германских ценностей за границу. Но настоящая вакханалия началась под влиянием налоговой пропаганды социалистов, идущей под лозунгом "Erfassung der Sach oder Goldwerthe

стр. 168

an der Quelle" ("ущемление вещественных или золотых ценностей у источника"). Это "ущемление" требует, во-первых, передачи части акций всех торговых, кредитных и промышленных предприятий государству (конечно, буржуазному) и, во-вторых, наложения на городские и сельские недвижимости ипотек, выраженных в золоте и, стало быть, с устойчивой рентабельностью, независимой от колебания курса германской валюты. В случае проведения этих требований в жизнь, государство становится непосредственным участником подавляющего большинства частно-хозяйственных предприятий и вместе с тем получает возможность добытые таким образом акции и облигации продавать за границей и, следовательно, посредством распродажи национального достояния Германии платить по своим обязательствам Антанте. Банкиры, промышленники, купцы и помещики, усмотрев в этих требованиях дальнейшее покушение на священное право собственности, пришли в большое волнение и ответили на угрозу социалистов форсированным вывозом своих капиталов за границу. Получился новый поток бумажных марок, жаждавших превращения в звонкие доллары, и к указанным факторам, обесценившим германскую валюту, прибавился новый.
     Но особенно губительными для германской марки оказались платежи Антанте. 31-го августа 1921 года Германия, как упомянуто, внесла "комиссии по возмещению" первый миллиард золотых марок. Такой суммой государственное казначейство, конечно, не располагало, и оно вынуждено было апеллировать к внутреннему и мировому рынку. Внутри страны золота (если не считать формально непринадлежащего казне миллиарда с небольшим марок золотого запаса Имперского банка) было немного: оно во время войны почти целиком утекло в нейтральные страны, главным образом, в Голландию и Скандинавию. Но оставшееся внутри страны золото нужно было во что бы то ни стало извлечь, и Имперский банк по заданиям казначейства приступил к скупке золота в монетах и слитках. Цены при этом повышались чуть ли не каждые две недели. Так, в начале этой операции, в первой половине июля банк за 10 марковую золотую монету платил 130 марок бумажками (или соответствующую сумму за килограмм в слитках или изделиях), в конце августа он платил уже 170 бум. мар., в начале октября 240 бум. мар. и в конце этого месяца 300 бум. мар., при чем цифра эта во второй половине ноября была доведена до 425 бум. марок. Много ли удалось посредством этой скупки добыть золота, установить трудно. Во всяком случае, к моменту уплаты миллиардного взноса, газеты оценивали количество закупленного золота в 12 - 15 миллионов довоенных марок. Сумма - сравнительно небольшая, но нет никакого сомнения в том, что официальное признание обесценения бумажной марки сперва в 13 раз, затем в 30 раз и, наконец, в 42,1/2 раза не могло не повлиять самым отрицательным образом на состояние германской валюты. Но неизмеримо большую роль сыграли здесь заграничные операции. Германское правительство, находившееся под угрозой пресловутых хозяйственных санкций*1, установленных союзниками весной и снятых лишь 15-го сентября 1921 г., вынуждено было при посредстве немецких банков заключить почти на ростовщических условиях краткосрочный заем в Голландии, а, главное, без конца выбрасывать на всех крупнейших биржах Европы и Америки бумажные марки
_______________
     *1 Эти "санкции" выражались в оккупации ряда районов на левом берегу Рейна, в установлении на Рейне таможенной перегородки и, наконец, в принятии Англией, Францией, Бельгией и рядом других вассальных по отношению к Антанте стран 50%-ного налога на товары, идущие из Германии.

стр. 169

для закупки золота и иностранных девиз. Заключенные займы до сих пор целиком не погашены, хотя Германия и после взноса золотого миллиарда продолжает скупку ценностей на заграничных биржах. Европа и Америка в результате всех этих операций оказались затопленными бумажными марками и ничего кроме форменного краха германской валюты, конечно, получиться не могло: не зря, повидимому, уже в сентябре месяце писали, что за границей находится около 50 миллиардов германских марок.
     Ко всем этим весьма реальным причинам обесценения германской марки присоединилась начавшаяся нынешней осенью форменная биржевая горячка. Крах валюты породил в держателях марок непреодолимое стремление к превращению бумажек в более реальные ценности, в иностранную валюту и в акции наиболее рентабельных промышленных предприятий. Акции начали бешено скакать вверх, при чем платились и платятся суммы, находящиеся почти в полном соответствии с курсом марки. Всякий старался и старается освободиться от этого добра, и, раз завертевшись, бесконечный винт продолжает вращаться по сей день. "Berliner Tageblatt" так описывает безумный ажиотаж одного из сентябрьских дней: "Обороты берлинской биржи достигли сегодня совершенно небывалых размеров (курс. газеты). Сделки в битком набитых биржевых залах носили бурный (!) характер. Банки и банковые фирмы были почти бессильны справиться с напором покупателей. Письменные и телеграфные распоряжения приняли сегодня утром такие размеры, что банки лишь отчасти могли их исполнять. Для сегодняшнего ажиотажа показательно то, что такая сравнительно устойчивая бумага, как A. E. G. (Всеобщая Компания Электр.) вскочила на одной бирже на 100%". Биржевой комитет вздумал было в эти дни закрыть биржу, но из этого ничего не вышло, так как за границу закрытием берлинской биржи не уймешь, а кулиса все равно продолжала "работать". Дело дошло до того, что даже рабочие начали пускать в ход свои грошевые сбережения, и благочестивый "Vorwarts" счел себя вынужденным обратиться к вновь испеченным "спекулянтам" с такого рода душеспасительными наставлениями: "Все чаще говорят о том, что пролетарии принимают участие в погоне за золотым тельцом. Мы не думаем, чтобы пролетарские круги в широких размерах участвовали в спекуляции. Однако, к сожалению, приходится признать, что некоторые рабочие все же, с целью побочного заработка, совершают спекулятивные сделки у разных подпольных банкиров. Занимающийся такими делами уходит в лагерь тех, жадность которых издавна осуждалась социалистической печатью. Если он спекулирует, то он больше не брат тем, кто борется за уничтожение прибавочной ценности". Хотя, признаться, "Vorwarts" имеет меньше всего оснований причислять себя к "тем, кто борется за уничтожение прибавочной ценности", но приведенная цитата весьма характерна: она свидетельствует о том, какие размеры приняла в Германии биржевая спекуляция.
     Чтобы создать себе представление о падении германской марки, посмотрим, каков был ее курс на протяжении текущего года по отношению к доллару (мы сознательно берем не фунт и не франк, а именно доллар, не обнаруживающий почти самостоятельных колебаний и представляющий собой в этом смысле наиболее надежную валютную единицу). 1920 год был наиболее благоприятным в после-военной истории германской валюты, но и в первые месяцы истекшего года создалось довольно устойчивое, по нынешним временам, положение. Так, один доллар, если отмечать высшие месячные курсы, стоил в январе этого

стр. 170

года 75,4 марки, в феврале 67 марок, в марте 64,1 мар., в апреле 68,2 мар., в мае 67,2 мар., в июне 75,1 мар. Катастрофа начинается с середины июля:

                        1 доллар стоил*1:               1 доллар стоил:
     29.  VII ............  80,7 мар. 27.   X ............ 173,6 мар.
     16. VIII ............  90,9  "   31.   X ............ 180,5  "
     31. VIII ............  86,3  "    1.  XI ............ 181,5  "
      7.   IX ............  94,0  "    2.  XI ............ 203,5  "
     15.   IX ............ 109,8  "    3.  XI ............ 205,0  "
     24.   IX ............ 108,8  "    4.  XI ............ 230,0  "
     28.   IX ............ 126,9  "    5.  XI ............ 249,0  "
     30.   IX ............ 115,4  "    8.  XI ............ 3 9,6  "
      6.    X ............ 120,4  "    9.  XI ............ 252,0  "
     13.    X ............ 141,4  "   21.  XI ............ 270,5  "
     15.    X ............ 149,6  "    4. XII ............ 189,8  "
     18.    X ............ 180,8  "    1. XII ............ 181,1  "
     21.    X ............ 155,0  "   30. XII ............ 186,0  "
     24.    X ............ 170,8  "

     Я останавливался так подробно на валютном вопросе потому, что именно низкая германская марка поставила Германию, как экспортирующую страну, в исключительно благоприятные условия на мировом рынке. Она с успехом била своих самых могущественных конкурентов, не мало способствуя этим самым развитию кризиса американской и английской промышленности. Но, с другой стороны, она в то же самое время в качестве покупательницы представляла вместе с прочими общипанными странами фактор сравнительно слабый, а это, в свою очередь, не могло не повлиять на усиление того колоссального перепроизводства, которое уже в 1920 году парализовало промышленность Соединенных Штатов.
     Оставляя пока в стороне причину этой, можно сказать, исключительной силы германской экспортирующей промышленности, приведем несколько иллюстраций, характеризующих цены германских товаров по сравнению с соответствующими ценами на мировом рынке. В конце 1919 года германские промышленники предлагали в Амстердаме железнодорожные вагоны по 80 000 герм. марок, что по тогдашнему курсу составляло 8 000 голландских гульденов; в то же время издержки производства таких же вагонов в Голландии составляли 28 000 гульденов. Мелкие железные изделия германского производства предлагались в Испании по 8,6 пезет, а французы и англичане не могли тот же товар продавать дешевле 68 и 70 пезет. Германские заводчики предлагали шведам краны по 50.000 крон, а шведские промышленники требовали 200.000 крон. В тот же самый период немцы продавали на английском рынке ножницы по 18 шилл. 6 пенс. за дюжину, а шеффильдская промышленность не могла продавать ниже 39 шилл. В октябре 1920 года немецкие магнеты продавались в Лондоне по 1 фунту стерл. штука, а такой же товар английского производства стоил почти в 2 1/2 раза дороже. В 1921 году двухлошадные жнейки германского происхождения продавались во Франции за 800 франков, а французы не могли продавать дешевле, чем за 1.400 фр. Число подобных примеров (ими пестрит вся антантовская и отчасти немецкая экономическая печать) можно было бы продолжить до бесконечности, но я полагаю, что и этих достаточно, чтобы понять, насколько сильно Германия давила на мировые цены, которые и без того с началом мирового кризиса начали катастрофически падать.
     До войны товары на мировом рынке также часто продавались _______________
     *1 Паритет: 1 доллар = 1,2 мар.

стр. 171

дешевле, чем внутри страны, и известна масса случаев, когда эти продажи производились по ценам, которые зачастую не оплачивали даже издержек производства. Такого рода экспортная торговля, именуемая в экономической литературе "бросовым" экспортом (английское "dumping", немецкое "Sleuderexport"), велась, главным образом, картелями, которые без стеснения грабили потребителя на внутреннем рынке и "выбрасывали" за бесценок "избытки" за границу. Теперешний "думпинг" носит совершенно иной характер: он вытекает не из сверхприбылей, получаемых внутри страны, а из курсовых соотношений. Этот думпинг не даром получил название "валютного". Но сказать, что валютный думпинг зависит от низкого состояния валюты, значит ровным счетом ничего не сказать; это значит видеть только внешнюю сторону дела, биржевую шумиху, и не видеть сути дела.
     Так, в чем же, спрашивается, заключается "суть"? Можно, конечно, сослаться на превосходную германскую технику, на высокую квалификацию германского рабочего, на исключительную целесообразность организации управления в германских предприятиях, но ведь всего этого достаточно, как показывает довоенный опыт, лишь для того, чтобы быть сильным конкурентом на мировом рынке, но отнюдь не для того, чтобы страна могла торговать по приведенным мною выше ценам (spottbillig, как говорят немцы). Чтобы разгадать секрет "валютного думпинга", нам придется обратиться к самому "нутру" капиталистического общества - к тайне эксплоатации.
     В издержки производства входят, как известно, стоимость сырья, так называемых вспомогательных материалов, соответствующая доля стоимости амортизируемых орудий производства и, наконец, стоимость рабочей силы, или, попросту, заработная плата. Допустим, что все технические условия производства и все издержки на изготовление какого-нибудь товара, исключая заработной платы, совершенно одинаковы, скажем, для американского и немецкого фабриканта. В таком случае разница в цене будет зависеть исключительно от расходов на рабочую силу. Предо мною случайным образом данные о среднем заработке американского и германского рабочего химической промышленности за сентябрь прошлого года. Американский рабочий союза химиков получал еженедельно заработок в 27 долларов, немецкий - 370 марок. По сравнительно еще благоприятному для германской валюты курсу последних чисел сентября месяца заработок американца, выраженный в марках, составит не более и не менее 3.375 марок или в 9 раз (!) больше заработка немецкого рабочего. Отсюда, конечно, нельзя еще сделать вывода, что германский рабочий эксплоатируется в 9 раз интенсивнее, чем американский, ибо покупательная сила марки внутри Германии выше ее покупательной силы на американском рынке. Но учтем и этот факт. Американский оптовый индекс цен, если принять индекс 1914 года за 100, выразится в 121 (еще 1.I.20 г. он составлял 229)*1; соответствующий германский индекс - 1990. При помощи несложных расчетов нетрудно убедиться, что покупательная способность германской марки в Америке в 1 4/5 раза меньше ее покупательной способности внутри страны. А это значит, что американский рабочий фактически - в реальных ценностях - получал в сентябре месяце не в 9 раз больше немецкого, а лишь в 5 раз (9: 1 4/5): цифра как будто достаточно внушительная.
_______________
     *1 Индексом цен называется среднее арифметическое из цен главных товаров, выраженных в исходный момент в 100. На счет индексов вообще см. мою статью "Индексы цен (методы и литература)" в N 10 журнала "Народное Хозяйство" за 1921 г.

стр. 172

     Именно здесь, а не в другом месте, кроется сила германского экспортера. Standart of life его рабочего в 5 раз ниже, чем у американского рабочего. Немецкий промышленник конкурирует за счет небывалой эксплоатации германского пролетариата, который в массе своей мечтает теперь только об одном - о довоенных заработках при довоенных ценах. В 1919 году говорилось, что Германия распродает себя за бесценок с мирового публичного торга. Теперь можно смело сказать, что германская буржуазия распродает жизненные соки, нервы и кровь германского пролетариата. Английские рабочие, внезапно заинтересовавшиеся валютными вопросами, не даром выставляют в качестве экономического требования... стабилизацию курса германской марки: они не без некоторого основания видят в ее падении одну из причин ужасающей английской безработицы.
     В заголовке этой главы мы обещали дать характеристику хозяйства Центральной Европы, как фактора мирового кризиса, а в Центральную Европу, кроме Германии, входила еще, как известно, двуединая монархия Габсбургов. Австро-Венгрии теперь уже не существует. Ее территория по самым несуразным, с точки зрения капиталистического хозяйства, принципам расщеплена на 7 частей, из коих одни ведут, с позволения сказать, самостоятельное государственное существование, а другие связали свои судьбы с такими "цветущими" странами, как Польша, Юго-Славия и Румыния. Вместе с единством Австро-Венгрии, как государственного образования, исчезло и ее хозяйственное единство. Она в результате победы Антанты оказалась покрытой целой сетью таможенных перегородок и сделала в этом смысле огромный шаг по направлению к раннему капитализму. Насколько этот факт подействовал на экономическую жизнь бывшей Австро-Венгрии, можно судить на примере Немецкой Австрии, представляющей, правда, наиболее уродливое образование из всех новых государств. Выделенная из "материнской" страны на основе "самоопределения национальностей", она изображает из себя государство с 6 миллионами населения, из коих ровно 30% живет в столичном городе Вене. Новая Австрия, при прежних урожаях (а надо заметить, что урожайность, благодаря недостатку искусственного удобрения, пала во всей Центральной и даже Западной Европе), могла бы прокормить 50 - 52% своего населения. Теперь процент этот значительно ниже, и Немецкой Австрия вынуждена покупать огромное количество хлеба на внешнем рынке. Теперешнего производства угля Н. Австрии хватает на покрытие не более 16 - 18% ее потребностей. Правда, согласно Сен-Жерменскому договору Чехо-Словакия и Польша обязаны поставлять нынешней Австрии такое же количество угля, какое они доставляли соответствующей области в мирное время. Но суть-то в том, что Сен-Жерменский договор выполняется более сильной стороной только тогда, когда ей это выгодно: Австрия в таких случаях получает уголь в избытке. Напротив того, когда это не выгодно, Чехо-Словакия и Польша считают для себя более целесообразным угля не давать, и венская республика лишается основного источника энергии. Так было ровно год тому назад, когда отдельные отрасли австрийской промышленности были обеспечены топливом лишь в размере от 27-ми до 67%. С Австро-Венгрией случилось нечто подобное тому, что случилось с Россией, когда петербургскую промышленность отрезали от сибирского хлеба, от донецкого угля и от бакинской нефти. А между тем именно такая операция была совершена над империей Франца-Иосифа: высокоразвитая венская индустрия отделена стеной (а иногда и несколькими стенами) от венгерского хлеба, от чехо-словацкого угля и от галицийской нефти.

стр. 173

     Нетрудно сообразить, какое влияние этот эксперимент мог оказать на мировое капиталистическое хозяйство послевоенного периода. Правда, Австро-Венгрия никогда не имела большого значения на арене мирового рынка, но зато покупательная способность ее наследников пала ниже всяких границ. Продавать они почти ничего не могут, а покупать им крайне трудно, ибо все это страны со "слабой", как принято теперь выражаться, валютой. В особенн