стр. 81

     Екатерина Волчанецкая.

     "ЗА ДРУГИ СВОЯ".

     I.

     Устало сердце жизни вторить
     Сегодня так же, как вчера;
     Не для него горели зори
     И зажигались вечера;
     И стлалась в дымке рос молочных,
     Сгоняя выплаканный снег,
     По зеленям тугим и сочным
     Голубизна взыгравших рек;
     Под звоны радостной капели
     И гроз сверкающий напев,
     Крещенный в солнечной купели,
     Встает хлебов янтарный сев;
     И в полдень, нежащий и тихий,
     Ковром ложится пелена
     От розовеющей гречихи
     И от синеющего льна;
     Колосьев гнущихся и зыбких,
     Растет взволнованный прилив,
     Вплывают солнечные рыбки
     В затон позолотевших нив.
     И только сердце с жизнью розно,
     В ярме скитальческой сумы,
     Не верят яви знойно грозной
     И снам прощающей зимы.
     ---------------
     Пробудиться лишь на миг,
     Позабыть про день изжитый,
     Услыхав над пашней взрытой
     Журавлиный переклик;
     И поверить - сразу, вдруг,
     Так, совсем, как верят дети;
     Что в наивном первоцвете
     Замкнут жизни вещий круг;
     Что счастливым быть ты мог,
     Если - "да" - ромашка скажет,
     И сирень капризно свяжет
     Два цветка в один цветок...
     ---------------

стр. 82

     Поверить сразу, взвиться солнечно
     Над зыбью спутанных путей,
     Когда земля охватит полночью
     Сердца распятых на кресте;
     Когда заблещет звездной лестницей,
     На темной сини светлый шов,
     Заплыть на тонком полумесяце
     В прорывы редких облаков,
     И, вспомнив братьев обездоленных,
     И сораспятье крестных мук,
     Сомкнуть нежней и богомольнее
     Кольцо освобожденных рук;
     Прославить заревыми гимнами
     Там, высоко, встающий свет,
     В одном неизреченном имени,
     Которого чудесней нет.
     ---------------
     И опять снова обескрылены,
     Видно были слишком тихи,
     Опять, опять изменили вы,
         Мои стихи;
     Над каждой строкой я плакала,
         И все же она не та,
     Сердце пустое звякает
         Погремушкой шута.
     Выпустить сердце пленное, -
         Нужен иной огонь,
     Чтоб ветер через вселенную
         Мчал, как необъезженный конь,
     От звезд, от надмирной пристани,
         Где уголь зари истлел,
     Перелетами быстрыми
     В туманы, к влажной земле; -
     Понять и принять грядущее,
     Последним из всех Предтеч,
     И "слово" живое, сущее,
     В бессмертную плоть облечь.
     ---------------
     А на земле иное созидание,
     Иные храмы строит человек;
     Стальных стрекоз немолчное жужжание,
     Стальных коней неукротимый бег;
     И, вышней мощью, в синие пустыни,
     Над нами брошенный горящий диск,
     На пустыре разрушенной святыни,
     Гранитный освещает обелиск,
     Страстные дни пред Пасхой, накануне
     Последних достижений и побед,
     Когда услышим гимны на трибуне
     И проповедь Нагорную вослед;
     И Медный Всадник в призрачные ночи,
     Когда туман серебряный висит,
     Припомнит сам, что он - чернорабочий,

стр. 83

     Забыв, что был царем всея Руси...
     И этой жизни сердце радо вторить,
     Былые сны навеки отозвав.
     Не всем ли нам зажглись иные зори,
     Останутся ли мертвыми слова.
     Так бейся в лад согласный и содружный.
     Чтоб каждый стих любовью прозвучал,
     И серп луны, блестящий и ненужный,
     Смени на символ творческих начал.

     II.

     Давно минувших дней наследство, -
     Печаль и неизбытый страх,
     Мое безрадостное детство
     В чужих неласковых руках.
     Но, тем сильней и затаенней,
     Я в приближавшейся грозе
     Ждала друзей потусторонних
     Единственных моих друзей;
     Когда голубоватый вечер
     Сгущал окрестные леса,
     Мне слышались в хлеву овечьем
     Неведомые голоса;
     И в комнате, в закатном блеске,
     Прикосновеньем чьих-то рук,
     И колебаньем занавески
     Мне говорил сошедший друг;
     Но если я, со сладкой дрожью.
     Рассказывала тайну встреч;
     Бранили выдумкой и ложью
     Мою взволнованную речь...
     Ты, взрослый, чувствующий тонко,
     Ты видел ли когда-нибудь
     За ненормальностью ребенка,
     Недетскую большую жуть,
     Не знал ли горького смущенья,
     Когда, подняв к иконе взгляд,
     Просило для тебя прощенья
     Тобой избитое дитя...
     И все ж мне жаль забытой детской,
     Лучей, дрожащих на полу,
     И русой Кати Волченецкой,
     Тихонько плакавшей в углу.
     Зеленый светлячок лампадки,
     И мученичества черта
     У маленькой галлюцинатки,
     Так часто видевшей Христа;
     Он приходил таким знакомым,
     Совсем родным, как старший брат,
     Когда заря цвела за домом
     В дыханьи утренних прохлад,
     Когда в лугах покров туманный
     Старалось солнце побороть;
     А он внимал молитве странной -

стр. 84

     Помилуй дьявола, Господь.
     Но проходили дни и реже,
     С собой в нездешний мир маня,
     Моя таинственная нежить
     Спускалась утешать меня.
     И новый друг, рукою Кати,
     Едва умевшею писать,
     Стал ученической тетради
     Певучие слова вверять;
     И с ним иных друзей не надо;
     Он закрепил окраску слов,
     В глухом колодце Петрограда,
     В квартире у Пяти Углов,
     Все радостней, непостижимей
     Пестрел узор его игры;
     Лиловым было брата имя
     И темно-розовым - сестры,
     И за тоскливой панорамой.
     Недельных дней, лучом святым
     Субботний день - свиданье с мамой, -
     Светился ярко-голубым;
     Минуты горечи и гнева
     Он сжег на жертвенном огне;
     И радость мерного напева
     С тех пор сопутствовала мне;
     Забыло сердце боль и жалость,
     Себя от жизни утаив;
     И снами явь моя казалась,
     И явью были сны мои;
     Но в эти дни, когда над новью
     Идет освобожденный плуг,
     К живой земле меня с любовью
     Призвал неизменивший друг.

     III.

     Мы половодье проглядели,
     На льдинах не видали трещин,
     И нам казалось, что без цели
     Шальная влага из окон хлещет;
     Когда гроза гремела ближе,
     Мы и дышать не смели громко;
     Людская зыбь несла обломки
     Разрушенных дворцов и хижин;
     И в набегающем прибое
     Девятый вал мы не узнали;
     Для нас октябрь пахнул весною
     И серый день был солнцем залит;
     Услыша праздничное пенье,
     На миг встревоженные сдвигом,
     Мы вновь склонялись к старым книгам
     И призывали вдохновенье;
     И разгадали слишком поздно,

стр. 85

     Что не было пустой игрою,
     Когда народ трибуны строил
     И нес на флагах новый лозунг...
     Он звал и ждал иной поэмы
     От нас жрецов освобожденных,
     Но пели мы, к призыву немы,
     Все тот же мир, в луну влюбленный;
     Когда кругом упали стены,
     Нас вдохновляли те же страсти, -
     Семья, уют, мечты о счастье,
     Своя любовь, свои измены.
     ---------------
     Водопадом осиновых листьев серебряных
     Осыпаются прошлого будни усталые,
     Нитью шелковой скреплены
     Яркие капли - кораллы.
         Воскресенье.
     Душно и тесно
     Одному - кипарисные четки минувшего
     Перебирать надоевшими пальцами.
     Над душой, в пустоте затонувшею,
         Кто сжалится.
     ---------------
     Это - "я". - В зеркале видишь
     Глаза, ресницы и волосы.
     Губы сжатые в едкой обиде,
     Тонких морщин набежавшие полосы;
     Это - "я"... и в другом зеркале - книги стихов,
     Образов, рифмы и строчек,
     Певучих и четких,
     "Я" - непохожий на прочих,
     Гневный, и кроткий...
     Плакать готов?
     Обидели снова,
         Оскорбили
     Грубым и колющим словом...
     Горечью гнева исполненный, ты ли...
     Что же - немного поплачем,
         Чуть-чуть,
     И простим оскорбляющим.
     Новое солнце взошло, и новые встретим удачи...
         Твердым и любящим будь,
     Мудрым и знающим...
     А за окном песнь воскресенья, расцвета... Не так ли
     Весной пробуждаются к жизни и ручей, и цветок...
         Сердце каждой радужной каплей
              Влейся в широкий поток;
     В общем, живом, созидающем круге,
     Как солнечный колос налившейся ржи,
         Склонись у небесной межи,
              Мое отзвеневшее "я",
     Пусть вознесется вскипающий стих,

стр. 86

         Загораясь, любя и скорбя,
              Не за себя, -
         За других,
         За други
              Своя.
     Видишь, - непаханных нив, незастроенных улиц простор,
     Гром уходящий последним раскатом гудит...
     Бьется одно огромное сердце в груди...
     Поднятый к солнцу молитвенный взор,
     Слезы твои, и улыбка, рыданье и смех -
              За всех.

home