Местовая сила притяжения.
Вами навеяно.
Чем старше становишься, тем меньше подвластен времени, и тем
больше зависим от места. Время - это ключевой фактор мировосприятия,
растворенного в квадрате осень-зима-лето-весна. Каждое время
года - эпоха. Желтые листья, букет гладиолусов, хризантем -
новые учебники - новая жизнь. Детское ощущение недоумевает:
почему предки считали начало года с весны, если все начинается
только по осени - все новое, новая финишная впереди, новое неизведанное
пока счастье. Сентябрь школьных глаз - в розово-сиреневом флере,
все впереди, все еще будет. Сентябрь - и усталые ресницы Колумба
вздрагивают от песчано-соленой пыли обетованного новоиндийского
острова.
Потом будет Новый год и каникулы - новый рубеж, потом весна
- глупая, с экзаменами, еще не прочувствованная в своей безысходной
горячке. И лето. Лето - это отдельная вечность, самостоятельная
и непоследовательная, лето - это не ты и не они, лето - это
кто-то чужой, вселившийся в тело и взрывающийся россыпью непредсказуемого.
Лето, лета, лета - жизнь переворачивается. Не видно не смены
лет, ни смены времен. Ничего не видно, кроме себя в оболочке
мыльного пузыря, который летит по ветру, вперед, вверх, вниз,
а мимо проходят люди, едут машины, отдают честь мальчишу-кибальчишу
здания-деревья. Мыльный пузырь нигде и везде. Пока не лопнет.
А лопнув, прикипает к своему месту. Только своему.
Эта лавочка - о, на этой лавочке... А тот парк, ну, как же
- именно в том парке... А в том переулке, ну да... Улицы, кафе,
кино, дома, квартиры. Через год-два вернешься, постоишь-посмотришь,
от воспоминаний нахлынувших вдавишься и растечешься, мыльной
растоптанной пеной. Грязной, понурой, ничьей.
Место привязывает морским узлом и держит до тех пор, пока этого
хочет злодушная память. Которая цепляется кошачьими коготками
за любой огрызок съеденного яблока, некогда росшего в твоем
саду. Некогда - это значит никогда. Это значит не сейчас, а
значит не с тобой. Потому что тебя, сгрызшего то самое яблоко,
давно уже нет. Ушел, растворился, остался там - далеко. А сейчас
кто-то другой грызет грушу или персик, глядя в зеркало, удивляясь
своей похожести на кого-то - из детских фотографий.
Место привязывает и держит либо людьми, либо воспоминаниями
о них. Отпускать от себя людей чуть проще, чем воспоминания
- но велика и мучительна сия наука. А место - пусто, пусто любое
свято место. И живет-то оно только на фотографии, отсканированный
образец которой хранится на полочке раздираемой сомнениями и
эмоциями головы.
(Post
a new comment)
