<< На главную страницу сайта

Весенняя школа - 2007

"Историческая память" в фольклоре

А.В. Козьмин

История и предание(о казаках, разбойниках и жестоких помещиках)

Соотношение фольклорных текстов с внетекстовой реальностью, в том числе событиями и лицами исторического прошлого, является одной из центральных тем науки о фольклоре. Устное повествование — не несовершенная фиксация исторических событий, не дурной способ хранения информации, а конструирование из исторических воспоминаний своей картины мира (например, «эпической модели истории» Б.Н. Путилов). В ее формировании принимают участие еще недостаточно исследованные механизмы отбора, иерархизации, редукции и компрессии жизненного материала, точнее — его проекций в общественной памяти. Бессмысленно применять критерии «историзма» к тем текстам, сюжеты которых сформировались задолго до появления самого «исторического мышления» (как бы его не определять). Каким именно образом происходит структуризация исторического нарратива в устной традиции, можно проследить по фольклорным материалам относительно недавнего прошлого — скажем, на примере сложения легенд о «казаках» и «разбойниках» (Ермаке, Пугачеве) или о «жестоких помещиках» (отце поэта Некрасова, касимовском барине Баташеве).

Используемые в фольклоре повествовательные матрицы играют роль своеобразного бредня, в ячейках и на узлах которого оседают некоторые «исторические воспоминания», в основном, в виде отдельных коннотативно нагруженных имен и названий. Обобщения, возникающие в результате подобных процессов, допускают свободную циркуляцию атрибутов и предикатов внутри определенного класса персонажей; в соответствии с принадлежностью персонажа к такому классу, традиция приписывает ему определенные признаки и поступки. Это, впрочем, не дает оснований категорически отрицать наличие каких бы то ни было соответствий этим мотивам в реальной действительности, просто из множества фактов традиция с большой степенью вероятности отберет те, которые соответствуют ее семантическим шаблонам. Нельзя недооценивать и количество совпадений между действительными «событийными прецедентами» и повествовательными матрицами, которыми располагает устная традиция.

«Исторические элементы» удерживаются фольклором отнюдь не вопреки архаическим повествовательным структурам (казалось бы, искажающим образы реальных лиц и событий), а, напротив, благодаря им. Только через посредство этих структур общественному сознанию могут быть предоставлены матрицы, которые способны обеспечить сохранение и передачу информации, потребной для разных аспектов жизнедеятельности человеческого сообщества. Приходится предположить, что в ином виде память об этих событиях устной традиции вообще не нужна, а формы для ее сохранения (адекватного, с нашей нынешней точки зрения) появляются лишь в развитой книжной культуре.

Литература

Байбурин А.К., Левинтон Г.А. К проблеме «У этнографических истоков фольклорных сюжетов и образов» // Фольклор и этнография. У этнографических истоков фольклорных сюжетов и образов. Л.: Наука, 1984.

Неклюдов С.Ю. Славная гибель доблестного Роланда и таинственное рождение маркграфа Хруодланда // Путилов Б.Н. Фольклор и народная культура; In memoriam. СПб.: Петербургское Востоковедение, 2003.

Пропп В.Я.  Фольклор и действительность // Пропп В.Я.  Фольклор и действительность.  Избранные статьи. М.: Наука, 1976.

Путилов Б.Н. Героический эпос и действительность. Л.: Наука, 1988.

Чагин Г.Н. История в памяти русских крестьян Среднего Урала в середине XIX - начале XX века: Учебное пособие. Пермь: Изд-во Пермского ун-та, 1999.