стр. 36
В. Ш.
ПРЕСТУПЛЕНИЕ ЭПИГОНА
"Преступление Мартына", роман Бахметьева.
Традиционный психологический роман трудно поддается акклиматизации в советских условиях, так как его фабульные формулы не годны для оформления нового материала. Поэтому советский психологический роман болеет всеми болезнями и может даже погибнуть от насморка. Именно с этим родом литературных произведений должно происходить наибольшее количество недоразумений, и в этом не вина авторов. Просто: форма не по климату.
Для психологического романа основное - это человек не на своем месте. Психологизация полицейского романа Сю у Достоевского состоит прежде всего в смещении масок, в том, что преступники и проститутки начинают философствовать. Честный вор, т. е. элементарный оксюморон, - типичное зерно романной фабулы.
Если Джозефу Конраду нужно, чтобы определенное преступление было совершено идеальным англичанином, то Бахметьеву нужно, чтобы определенное преступление было совершено героическим партийцем.
Мотивировка, которую берет Бахметьев, довольно неудовлетворительная и опять-таки фабульно традиционна. Эта мотивировка в старых романах была следующая: человек в простом звании ведет себя героически. В результате оказывается, что он сын знатных родителей и это в нем сказывалась кровь.
Сейчас эта формулировка применяется с обратным знаком. В детской литературе она дается таким образом: сын знатных родителей ведет себя чрезвычайно героически; оказывается, что он подкидыш простого происхождения. Такими примерами забита халтурная часть детской литературы.
стр. 37
Нелепость применения в том, что современность ставит в ничто влияние крови и устанавливает ставку на значение социальной среды.
Бахметьев использовал фабульную схему несколько иначе. У него измена революционному долгу или непонимание революционного долга Мартыном объясняется тем, что Мартын по матери - интеллигентского происхождения, причем мать свою он даже никогда и не видал. Неловкость мотивировки, натянутость ее объясняется тем, что она цитатна и перенесена из чужих схем.
Далее Бахметьев попадает во власть старых фабул, потому что если вы вошли в чужой дом и поцеловали руку хозяйке, то вы открыли этим целый ряд поступков, попали в смысловой ряд, который вас, может быть, приведет к тому, что вы будете драться на дуэли.
Характеристику героя Бахметьев дает английскую, традиционную. Приведу параллель: одна характеристика героя Конрада, другая - Бахметьева.
"Ростом он был шесть футов, - пожалуй, на один-два дюйма меньше - сложения крепкого и шел прямо на вас, слегка сгорбившись, опустив голову и пристально глядя исподлобья, что заставляло думать о быке, бросающемся в атаку. Голос у него был глубокий, громкий, а держался он так, словно упрямо настаивал на признании своих прав".
Джозеф Конрад. Собрание сочинений. Т. V.
"Лорд Джим". Изд. "ЗИФ", стр. 9.
"Он был молод и выглядел богатырем, но его сила и молодость оставались обычно в тени. Он как бы прятал от людей и свои синие глаза, брызжущие дикою радостью существования, и свои плечи, развернутые упругими крыльями. У него был несомненно большой голос, но говорил он столь сдержанно, что только по глубокому звону на гласных можно было догадываться о безупречности голосовых его средств".
Вл. Бахметьев. Собрание сочинений. Т. III.
"Преступление Мартына". Изд. "ЗИФ", стр. 7.
Оговорюсь. Далее я буду говорить не о плагиате. Я буду говорить о случайном попадании писателя, имеющего неправильную литературную установку, в чужие фабульные схемы.
У Джозефа Конрада есть роман "Лорд Джим". Этот роман с точки зрения английской традиции построен неправильно, т. е. в нем есть 2 сюжетных центра. Первый из них мы и будем разбирать. Второй - не понадобится для параллели, но он, в сущности говоря, представляет самостоятельный роман. Итак, разберем первый эпизод.
Молодой идеальный англичанин попадает капитаном на старый пароход. Пароход везет паломников, людей совершенно беспомощных.
стр. 38
Команда парохода плохая. Молодой человек все время чувствует свое превосходство над командой. Пароход терпит крушение: должен потонуть. Джим остается на капитанском мостике, команда бежит. Пароход вот-вот должен погибнуть, и Джим, по неясным психологическим побуждениям, по чувству самосохранения, которое вдруг прорывается через его долг капитана, прыгает в лодку и оставляет паломников на произвол судьбы. Дальше дело развивается так: пароход с паломниками случайно не гибнет, Джима судят в суде за нарушение профессионального долга, причем судьи в недоумении, потому что подсудимый симпатичен. В результате Джим уезжает к малайцам и там героически гибнет.
Содержание "Преступление Мартына" изложу словами Фадеева:
"...В Мартыне чрезвычайно развит эгоцентризм. Выступая где-нибудь, он думает о том, как сейчас выглядит он со стороны. Его занимают думы о подвиге, о способе выдвинуться. Для него характерен мелкобуржуазный индивидуализм.
В чем же преступление Мартына? Сопровождая беженцев, охранять которых поручено ему, он неожиданно под влиянием подсознательного инстинкта в момент ложной тревоги пытается бежать, покинув беженцев на произвол судьбы"
А. Фадеев. Наша литературная суббота. Что говорят писатели о романе Бахметьева "Преступление Мартына". "Вечерняя Москва", N 60, суббота, 10 марта 1928 г.
Пароход заменился поездом, лодка - паровозом, паломники - беспомощными женщинами, но совпадения от этого не уменьшились. Приведу параллель:
"Прыгай, Джордж! Мы тебя поймаем! Прыгай!" - Судно начало медленно опускаться на волне; водопадом обрушился ливень; фуражка слетела у меня с головы; дыхание сперлось. Я услышал издалека, словно стоял на высокой башне, еще один дикий вопль:
"Джо-о-ордж! Прыгай!".
"Судно опускалось, опускалось под моими ногами, носом вперед...
Он задумчиво поднял руку и стал перебирать пальцами, как будто снимая с лица паутину; затем полсекунды смотрел на свою ладонь и, наконец, отрывисто сказал:
- Я прыгнул... - Он запнулся, отвел взгляд... - Оказывается, - добавил он".
Джозеф Конрад. Собрание сочинений. Т. V.
"Лорд Джим". Изд. "ЗИФ", стр. 157.
- Может быть! Но я подхожу к концу, Зина, не перебивай меня!.. Вагон наш прибавлял ходу, я видел, что он начинает двигаться сильнее меня. Я уже на локоть отстал от
стр. 39
подножки... Какие-то ящики с грузом загородили от меня Уткина... Там, дальше, было черно, ветренно, пустынно... Мне кричали с площадки вагона: "Скорей! Скорей!" Тогда я вцепился рукою за перильца над подножкою. Меня с силой толкнуло, сбило с ног, но перилец из своей руки я не выпустил...
- И ты... поехал, да? - шопотом спросила Зина.
Вл. Бахметьев. Собрание сочинений. Т. III.
"Преступление Мартына". Изд. "ЗИФ", стр. 156.
Совпадение увеличивается тем, что в обоих случаях инцидент дан в пересказе. Психология самолюбования, готовности на подвиг и внезапная неготовность к подвигу, которая отмечена Фадеевым у Мартына, чрезвычайно типична и для Джима.
Вообще, так как оба романа вышли в одном издательстве - "Зифе", то сравнения проделать очень легко, и все-таки я не говорю о плагиате. Плагиата нет.
Бахметьев просто написал чужой роман. Его человек - Мартын - просто не человек, а цитата; цитата вообще из английского романа. Его ситуация - банальна и трагедия - романна. На этом пути, на пути создания больших полотен и живого человека такие поражения - полуплагиаты и переизобретения - будут попадаться все время.
Ошибка Бахметьева не в том, что он читал или не читал "Лорда Джима" Конрада, а в том, что он события большевистской революции, совершенно специфические, пытался оформить старыми традиционными приемами, - и поэтому он выдумал в Мартыне англичанина.
Мне передавали из Воронежа, что случай, аналогичный случаю с Мартыном, был где-то в этом районе. Это не меняет дела. Все построение вещи настолько традиционно, что старая чужая романная форма лишила даже фактический материал его специфичности.
Не нужно думать, что любая художественная форма годна для оформления любого материала.
Очень часто семантическая окраска приема настолько сильна, что она совершенно изменяет направленность материала.
Так Л. Н. Толстой писал свою дворянскую агитку "Войну и мир" приемами натуралистической разночинской школы.
В результате вещь дошла не до того читателя, которому она была предназначена. Люди одного класса с Толстым - Норов и Вяземский, обиделись на Толстого, а интеллигенция, которую Толстой презирал, приняла его.
Вывод:
Мартын не живой человек. Он из папье-маше. Он взят напрокат из кладовых старой литературы. А в литкружках клубов, библиотек, писательских ассоциаций и школ Мартына изучают как революционный тип. Бессмысленная, вредная работа.![home](../images/forsite/home2.gif)