Заключение

Как вся композиция миниатюры, так и все ее детали, а особенно фигуры людей, скрупулезнейшим образом расчерчены с использованием специальных орнаментальных систем. Подобная ювелирная работа требовала больших временных затрат, что сказывалось на количестве выполненных при сефевидском дворе миниатюр.

Особенностью миниатюрной живописи сефевидского двора являлось то, что как придворное искусство она была ориентирована на вполне определенную социальную среду, интеллектуальный уровень которой был достаточно высок. Потому в такой, казалось бы, прямой функции иллюстрирования, как создание изобразительного аналога литературному тексту, этот принцип был положен в основу ранних миниатюр - сефевидская придворная живопись не нуждалась. Придворная знать была хорошо знакома и с наиболее популярными и, соответственно, наиболее часто иллюстрируемыми текстами, и даже с традиционными толкованиями этих текстов. Заказчиков могла заинтересовать лишь своеобразная, необычная трактовка текстов и высокое качество исполнения. По всей видимости, с этим, в частности, связана та сверхизысканная, сверхпроработанная форма миниатюр тебризской школы, которая должна была восхищать, призывать к неоднократному и тщательному рассматриванию, анализированию и т.п.

Подчеркнуто гармоничный мир тебризских миниатюр XVI в. очень хорошо укладывался в шиитскую концепцию идеального мира, возникающего после появления "скрытого имама". Столь изысканные формы не встречаются в миниатюрах более раннего периода. Идеальная внутренняя организация миниатюрной композиции и ее "проявление" посредством фигуры шаха могут быть истолкованы как отражение медиаторской функции сефевидского правителя, соединяющего "два мира". Наиболее важным, как представляется, было то обстоятельство, что миниатюрные композиции ясно демонстрировали, что сефевидский монарх несет в себе "Свет Мухаммада" и является "Совершенным человеком". Важно отметить, что шиитская имамитская доктрина проявляла себя на уровне внутренних структур (в наличии "скрытого орнамента", в модульности фигуры шаха и пр.). Это свидетельствует о том, что художники XVI в., сохраняя традиционные формы своего искусства, наполняли их посредством внутреннего конструирования новым содержанием.

Известно, что основные сюжеты, характерные для миниатюр XVI в., можно обнаружить еще в сасанидском металле, а возможно, и раньше. Традиционные иранские представления о нормативных вариантах отражения этикетного поведения монарха мало в чем изменились, но очень серьезной переработке и переинтерпретации подвергся способ анализа этого поведения. Поэтому новые доктрины в основном проникли и закрепились во внутренних композиционных структурах, оказывающих существенное влияние на план содержания, казалось бы, однозначно традиционных сюжетов.