<< На главную страницу сайта

Весенняя школа - 2005

Мифология как система

Работы

А.В. Никулин

Сакральный объект в устной религиозной прозе Удмуртии

Процесс сакрализации объекта в народном сознании может проходить в 4 этапа: рождение, бытие, «смерть» и посмертные чудеса. При этом статус сакральности может быть приобретен не только в совокупности всех этих этапов, но и в результате какого-либо сверхъестественного явления, произошедшего на одном из них. Каждый из этапов отмечен в народе циклами рассказов, которые аккумулируются вокруг того или иного сакрального объекта, будь то икона, родник, часовня или церковь.

Первый этап сакрализации определенного объекта связан с «рождением» святыни. На территории Удмуртии превалируют рассказы об истории церквей и икон, находящихся в них. При этом рассказы о священных предметах церковного обихода и собственно церквях зачастую бывают тесно переплетены. Культ церкви, как сакрального пространства, может формироваться из культа иконы. Храм мог быть воздвигнут, например, на месте, где она чудесным образом была явлена: …Там деревня Костёнки. Село Боровщина недалеко. Там часовня была камена на берегу Моломы. Туда приплыла по реке иконка Изосимы и Савватия в колоде и зашла в затоп. В 1920-е годы. Увидали мужики и говорят:

- Что такое? Надо вывести на яр – пусть плывет, куда надо!

Вывели её, пустили в яр, она вот эдак начала кружиться, кружиться – не идет никак к низу. Говорят:

- Что такое?

Вывели её уж на самую быстроту. Ушли они. Пришли – она опять на этом месте в затопе стоит!

И тогда построили часовню на берегу.

[Вятский фольклор 1998:17]

Не всегда для явившихся чудесным образом икон строился отдельный храм. Это, например, произошло с так называемыми «Живыми», или «Старыми» чудотворными иконами, которые хранятся в Успенском женском монастыре села Перевозное Воткинского района Удмуртии. Согласно преданию, иконы были сделаны в Перми, по заказу одного купца. По неизвестным причинам купец отказался от заказа. Тогда мастер обвязал свое изделие полотном и пустил по Каме. Рыбаки села Паздеры приняли плывущие по реке иконы за бревна и пытались оттолкнуть их от своих лодок. Однако Святые Иконы раз за разом подплывали к ним «против водички». Так продолжалось несколько дней. Однажды в полночь рыбаки, возвращавшиеся ночью с уловом, услышали плач со стороны реки. Они оглянулись и увидели, что от бревен исходит сияние в виде столпа, уходящего в небо. Когда иконы доставали из воды, люди увидели, что они совершенно сухие и что от них исходит сияние и тепло. Поэтому их и назвали Живыми, а впоследствии – Старыми, из-за давности появления их в селе. Иконы были перенесены в ближайшую часовню Святой Великомученицы Екатерины [Зосима, Костылева 2003: 12].

На место будущей церкви могут указывать всевозможные видения. Такие явления, согласно легенде, происходили на будущем месте возведения Благовещенского собора в городе Воткинске Воткинского района: На холмике <…> находился чум, то есть <…> амбар для хранения сенокосных орудий, провизии и меда. Здесь по сказанию стариков этой деревни, за 10 лет до основания завода, по временам начали они слышать «» гул, как бы от звона в колокол, чего прежде не было. Рассказы об этом не остались без последствий: вотяки стали толковать, что тут будет некогда церковь христианская и сокрушит их чтилище в диких лесных местах, где так удобно было им приносить жертвы Кереметию и совершать обряды своей веры, мало помалу они стали покидать сие место (орфография оригинала) [Памятная книжка 1868: 156].

Второй этап сакрализации объекта – его бытие – характеризуется  большим количеством рассказов, основным мотивом которых является мотив чудесного исцеления. Именно чудесами поддерживается сакральный статус церквей и икон на территории Удмуртии. Так, например, одна из прихожанок Троицкого домового храма села Дебесы Дебесского района Удмуртии считает абсолютно естественным тот факт, что присутствие в церкви на службе может избавить от недомогания. Сама она излечилась от зубной боли, приложившись к святым мощам, находящимся в храме [с. Дебесы, Хохрякова З. ФЭ УИИЯЛ 2004].  Священник Христорождественского храма поселка Кез Кезского района Удмуртии рассказывает о своих прихожанках, которые некоторое время после посещения церкви не болели [п. Кез, о. Сергий (Миронов) ФЭ УИИЯЛ 2004]. На церковь может переноситься сакральный статус икон, находящихся в ней. Уже упомянутые выше «Живые» иконы «поддерживали» таким образом святость часовни, в которой они хранились: Однажды в Паздерах батюшка открыл часовню и вошел туда. Вышел он потрясенный. Артос (хлеб, освящаемый на Пасхальной седми­це), который оставили в часовне, был свежим, хотя пролежал в ней несколько лет [Зосима, Костылева 2003: 46]. С этим текстом соотносится рассказ о чудесном перенесении иконы: Часовня в Паздерах была слишком мала для того чтобы вместить большое количество людей, решивших поклониться «Старым» иконам. Тогда священник Паздеринской церкви решил перенести иконы в храм. Но поместить туда иконы не удавалось. Несколько раз их переносили из часовни в храм, а наутро они снова оказывались в часовне [Зосима, Костылева 2003: 16].

Основной корпус рассказов о святынях концентрируется вокруг двух последних этапов существования церкви – ее смерти и «посмертных» чудесах, которые происходят на территории разрушенной или закрытой церкви. Причиной этому может послужить, в первую очередь, то обстоятельство, что храмы закрывались практически одновременно, и происходило это относительно недавно, если сравнивать со временем их строительства.

Среди рассказов о разрушении или закрытии церкви можно выделить группы рассказов, построенных по разным мотивам. Эти мотивы могут гармонично переплетаться друг с другом.

Первым и основным является мотив Божьей кары. Она настигает богохульников, осмелившихся посягнуть на святыню. В соответствии с нашими полевыми материалами, такие рассказы можно условно поделить на повествования о порче храма и о порче отдельно взятой святыни.

В рассказах о порче храма можно выделить мотив разрушения церкви иноверцами. Зачастую это бывают мусульмане-татары. В селе Дебесы Дебесского района рассказывают: Их бригадир залез на крышу, чтобы скинуть купола и начал кричать о том, что если Бог есть, то пусть Он накажет его. Этот татарин сразу же упал с крыши [с. Дебессы, о. Георгий (Кириллов) 2004]. Случаи участия единоверцев или атеистов оговариваются отдельно: В эту бригаду добровольно вошел один христианин – Коротаев. Он подавился куском конины и помер. Население говорило, что его Бог наказал [Байгурезь №10-11, 2004: 2]. В последнем примере видно стремление объяснить причину присутствия единоверца в этой бригаде как факт его скрытого перехода в другую веру («подавился куском конины»). В селе Вавож Вавожского района Удмуртии рассказывают, что никто из местного населения какой бы то ни было национальности не пошел разрушать церковь, и была вызвана бригада из Татарии, которая, приложив неимоверные усилия, разрушила часть храма – его колокольню [с. Вавож, Широких А.Ю. ФЭ УИИЯЛ 2004].

Рассказы с мотивом порчи конкретной храмовой святыни зафиксированы в селе Вавож, где к зданию бывшей церкви был сделан пристрой, в котором находился кинотеатр: Оператор напился, взял ружье и выстрелил в стену кинобудки, на которой были изображены святые Георгий Победоносец и Александр Невский. Не прошло и года, он стал инвалидом, а еще через год помер [с. Вавож, Широких А.Ю. 2004]. Мотив порчи святыни в данном рассказе переплетается с мотивом неуничтожимости святыни. Информант добавляет, что изображения этих святых «пытались закрасить известью и краской, но безуспешно – изображение проступало сквозь краску, которая уходила в стену» [с. Вавож, Широких А.Ю. ФЭ УИИЯЛ 2004]. Полимотивный по структуре рассказ тесно связан с последним этапом формирования культа святыни –  ее посмертными чудесами. В основном рассказы о таких чудесах построены по мотиву Божьей кары. Даже после смерти святыня зачастую не теряет своего сакрального статуса в народном сознании. Надругательство наказывается, как это было показано в предыдущих примерах, а поклонение поощряется. Однако сакральный статус церкви после ее смерти все-таки может быть утерян. В селе Вавож «после того, как татары разрушили колокольню, многие жители села вызвались разбивать кирпичи для строительства станции МТС, церковная ограда была растаскана по домам» [с. Вавож, Широких А.Ю.2004].

Для последнего этапа формирования культа святыни характерны рассказы, в которых переплелись несколько мотивов. Так, например, в селе Перевозное Воткинского района рассказывают, что «в 1936-м году часовню великомученицы Екатерины закрыли, священника изгнали, а Старые Иконы выбросили в соседний амбар неподалеку от часовни. В один из дней поздно возвращавшиеся со своего собрания партийцы услышали громкий плач со стороны амбара и в жутком страхе разбежались по домам. А наутро Иконы чудным образом вернулись в часовню» [Зосима, Костылева 2003: 18]. В данном рассказе переплетены два мотива: мотив устрашения неверующих, по своему характеру относящийся ближе к мотиву Божьей кары, и мотив чудесного перемещения святыни. Второй мотив в традиции ближе к первому этапу формирования культа святыни, то есть священный предмет перемещался на то место, где в будущем строился храм.

Таким образом, все четыре этапа сакрализации пространства оказываются глубоко взаимосвязаны и формируют единое целое – культ святыни. Основным формирующим этого культа становится либо конкретная святыня, хранящаяся в храме, либо то, что происходило в нем после закрытия, та сила, которая, в народном сознании, оберегала церковь от надругательств.

Примечания:

• Вятский фольклор. Предания и легенды. Котельнич: Вятский региональный центр русской культуры, 1998.
• Иеромонах Зосима, Костылева И. Н. Чудотворные иконы. Свято-успенский женский монастырь. Ижевск: Ижевская и Удмуртская Епархия, 2003.
• Байгурезь / №10-11, 2004.
• Памятная книжка вятской губернии на 1868 г. Вятка: 1868

Список информантов:

с. Дебесы Дебесского р-на: о. Георгий Кириллов,  1974 г.р. рус. обр. ср. спец.

Хохрякова Зоя Андреевна 1936 г.р. удм., обр. ср. спец.

(Экспедиция УИИЯЛ УрО РАН, август 2004 г. Запись Мутина А.С., Никулин А.В.)

с. Вавож Вавожского р-на: Широких Анатолий Юрьевич, 1958 г.р. рус. обр. высш. (Экспедиция УИИЯЛ УрО РАН, сентябрь 2004 г. Запись Никулин А.В.)

п. Кез Кезского р-на: о. Сергей (Миронов) 1968 г.р. удм., обр. высш. (Экспедиция УИИЯЛ УрО РАН, июль 2004 г. Запись Мутина А.С., Никулин А.В.)

Условные сокращения:

ФЭ УИИЯЛ: Фольклорная экспедиция Удмуртского Института Истории, Языка и Литературы Уральского Отделения Российской Академии Наук