<< На главную страницу сайта

Весенняя школа - 2005

Мифология как система

Работы

Т.И. Владыкина

Обретение статуса знахаря в удмуртской традиционной культуре (на материале экспедиционных исследований)

В настоящее время в исследовании проблем магико-мистических практик, в частности заговорно-заклинательной традиции, принято выделять «посвященных» –  обладателей сакрального знания,  «уникальных суперсенситивных и экстрасенсорных способностей» (Харитонова 1999: 11) – и «непосвященных» –  практикующих знахарей, но хранителей лишь традиционного знания. В данной статье мы попытаемся определить,  каким образом/ на основе чего в традиционном удмуртском обществе выделяются  «непосвященные» «знающие», т.е. те, которые в силу определенных обстоятельств, не обладая тайным сакральным знанием, начинают практиковать и оказывать помощь  при болезнях, как людей, так и скота. О таких людях в  удмуртской народной среде говорят: «Пелляны быгатэ» (букв. дуть может), т.е. что они  способны заговаривать определенные болезни. Во время фольклорно-этнографической  экспедиции, организованной УИИЯЛ УрО РАН летом  2004 года, мы встретили одну женщину, к которой  жители деревни обращались для заговаривания грыжи  у детей. На вопрос, как и когда она начала практиковать, мы  получили следующий ответ:

«М.К.: Малы  пеллято монэ, тодьськоды-а? Мон  то близнецы ваемын. И вот мон доры пинал вайыло со понна. <…>

Т.В.: Соин-а удмуртъёс  шуо, ть пелляны быгатьськоды шуыса?

М.К.: Озьы шуо, о-о. Эмъяськод ке, йцн луэ, шуо.»

[М.К.: Почему меня просят заговаривать, знаете? Я же близнецов родила. И вот ко мне приносят своих детей. <…>

Т.В.: Поэтому удмурты  говорят, что Вы можете заговаривать?

М.К.: Да, так говорят.  Лечишь, говорят,  помогает.] (ФЭ-2004 УИИЯЛ УрО РАН, от Калашниковой М.К., 1934 г.р., д. Ю-Чабья Кезского р-на)

Информантка  из Игринского района также подтверждает  факт обретения статуса знахарки в  социуме  при рождении  двойни: «Мынам тань, Фаяме (…)озьы ик грыжаен пеллян нулль. Лудошурын мужикелэн кирос  мумиз, пе,  двонько ваемын но, сое, пе, пеллятоно. Со дьне вань нуллэме» [Я  вот  свою Фаю [дочь – Т.В.]  (…) грыжу заговаривать водила. В Лудошуре [деревня в Игринском районе УР – Т.В.],  крестная мать мужа, говорят, родила двойню, и говорят, к ней надо сводить заговаривать. К ней, да, водила раз] (Архив автора, от Селиверстовой В.К., 1922 г.р., 83 лет, Игринский р-он д. Сеп).

Вышеприведенные примеры являются свидетельством того, что у  удмуртов женщина, родившая двойню/близнецов, наделяется в последствии в народе  особыми магическими способностями и тем самым происходит  ее маркирация в социуме, на нее возлагается определенная роль. В.И. Харитонова  подчеркивает, что женщина, будучи максимально приближенной к природе, в процессе деторождения  контактирует с потусторонним миром (Харитонова 1992).

Другой фактор, вернее критерий, определяющий сам факт выделения в традиционном обществе «особых» людей – это седьмой ребенок в семье. Женщина, заговаривающая мастит у коров, пояснила, что никто ее  специально этому делу не  учил, а начала она сама, объясняя это следующим образом: «Мон сизьымсеть но, соин оло, мар оло, цйтцд, тодны уг лу» [ Я седьмой ребенок в семье, может поэтому, не знаю, неизвестно] (Архив автора, от Двинских А.А., 1930 г.р., 74 лет, Игринский р-он, д. Пежвай). Такую же интерпретацию своей способности лечить     людей мы получили от Унтеевой К.Ф. (1928 г.р., 76 лет, п. Кез): «Мон, марым, мамаелэн тямыс вал пиналыз ке, мон сизьымсетьез» [Я, это, у мамы если было восемь детей, то я седьмая] (ФЭ-2004 УИИЯЛ УрО РАН). В данных примерах обращает на себя один нюанс: в современном удмуртском литературном языке  порядковое числительное седьмой звучит «сизьыметь», а информанты  употребляют «сизьымсеть».  При этом они сами объясняют, что это седьмой ребенок. Т.Г. Владыкина, прекрасный знаток традиций удмуртского народа, уточнила, что у нас, у удмуртов, определенными сверхъестественными способностями наделялся не просто седьмой ребенок, а седьмой из тринадцати, и привела в доказательство  фразу одной из ее  информанток: «Сизьыметьосыз трос, нош сизьымсетьосыз ичи» (досл.: Седьмых много, а седьмых из тринадцати мало).

В данном  случае, не исключено, что изначально в традиционной удмуртской культуре как обладатель тайного знания выделялся седьмой ребенок из тринадцати, а затем это представление  постепенно трансформировалось, потеряло первоначальное значение, и в настоящее время мы встречаемся с тем, что седьмой ребенок (неважно общее количество детей) наделяется особыми способностями в магико-мистической сфере.

 Напрашивается вопрос, почему именно этим  членам общества (родившая двойню, седьмой  ребенок в семье) в народе приписывается способность лечить людей и скот от различных болезней? Отвечая на заданный вопрос, надо вспомнить, как традиционное мировоззрение воспринимало болезнь  и ее причину. В научной литературе не раз указывалось на тот факт, что болезнь представлялась  удмуртами как результат  воздействия болезнетворных мифологических божеств и духов, как следствие их вторжения в организм человека (Владыкин 1994: 100; Никитина 2004: 84). Г.А. Никитина, проанализировав имеющийся этнографический материал конца XIX - начала XX века, кроме вышеприведенного объяснения появления болезни выделяет и другие причины, в частности, непочтительное, пренебрежительное отношение к умершим предкам, традиционной вере, вероломный отказ от обычаев дедов и  отцов, осквернение родовых святынь, святотатство в  священной роще, вызывающие гнев предков,  родового божества Воршуда, а также Луда/Кереметя, тем самым,  навлекая на себя болезнь. Болезнь могла наступить и как  следствие вредоносного магического воздействия («урока», порчи, сглаза) (Никитина 2004: 84-96). Исследователь, подводя итоги, правильно замечает, что «едва ли не каждая болезнь представлялась как влияние представителей иного мира [выделено нами – Т.В.], проявления порчи, пущенной по ветру, по воде, примешанной к пище и питью, или как проявление  сглаза, т.е. дурного глаза, что уже само по себе часто выводило лечение за пределы рациональных действий» (Никитина 2004: 91). Таким образом, согласно  традиционному мировоззрению удмуртов,  предполагалась  нейтрализация воздействия потусторонних сил на больной организм, а для этого требовалось вступление в контакт с ирреальным противником. Заговор – это своеобразный акт коммуникации между знахарем/заговаривающим и существом из потустороннего мира (Ilomдki 2002: 263). Обратиться к  ирреальному  персонажу, имеющему непосредственное отношение к  возникновению болезни, может  лишь приобщенный к потусторонней реальности.  Таким адресантом,  своеобразным медиумом  между двумя  противоположными мирами,  в традиционной удмуртской культуре  выступают или женщина – мать близнецов/двойни, или седьмой ребенок.  Именно эти члены традиционного общества считаются причастными  к  сверхъестественному миру, таким образом,  способными  нормализовать нарушенное  состояние микрокосмоса.

Библиография

• Владыкин В.Е. Религиозно-мифологическая картина мира удмуртов. Ижевск, 1994.
• Никитина Г.А. Мифологические представления в народной медицине удмуртов // Удмуртская  мифология. Ижевск, 2003. стр. 84-96.
• Харитонова В.И. Заговорно-заклинательное искусство восточных  славян: проблемы традиционных интерпретаций и возможности современных исследований. М.: ИЭА РАН, 1999. Часть 1. 292 с.
• Харитонова В.И. Родинная обрядность и поэзия с позиции «rites de passage» // Етнографiчна  спадщина i нацiональне вiзрождения. Тези доповiдей та  повiдомлень мiжнародноi науковоi конференцii. Киiв, 1992.
• Ilomдki H. Who is speaking? On the concept of “I” in Finnish spells // Ethnographica et Folkloristica Carpathica 12-13.  Derbecen – Turku, 2002 (pp. 263-280).